Знал, в чем была вина отца, понимал, что тот, даже если бы очень хотел, не смог бы стереть память прошлого из головы Вариши и уж тем более вернуть ей человека, чья смерть навсегда отвратила ее от отца. Мама не простила ему смерти подруги-ведьмы. Не простила своего заточения. Мама не простила насилия и рождения детей, которых не желала.
— Дарий за то, что сотворил с Варишей, расплатился безумием. Они разделили его на двоих, — произнес я, видя, как мнется Алиса, пытаясь сдержать слова на языке. — Не нужно бояться говорить.
Император и императрица мертвы. Их история — страшный пример для слепца.
Она судорожно выдохнула, в порыве, непонятном ей самой, положила руку поверх моей ладони и осторожно сжала.
— Мне жаль, — прошептала она, — правда очень жаль, что…
— Спасибо.
Я чувствовал ее эмоции. Буквально нутром отличал все оттенки ее сожаления. Знал раньше, чем она пыталась объяснить, чего хочет и о чем думает. Я просто не желал, чтобы она волновалась и переживала. А потому остановил, не давая ощутить себя неловко.
— Я знаю, что тебя тянет ко мне. Может, не вполне осознанно, но тебе уютно рядом. Иногда пугающе, оскорбительно, но ты чувствуешь притяжение. Это и есть зов, кровь притягивает к себе ту, что смогла бы для нее спеть и заворожить, дать продолжение. Постой. — Я сжал руку, которую Алиса пыталась отдернуть, видел в ее взгляде обиду. Она вновь не о том подумала. Я не хотел сказать, что она племенная кобыла, а ведь именно такой была ее первая мысль. — Без любви дети у демонов не рождаются. Если бы пожелала, ты бы это увидела.
Мы с братьями появились на свет благодаря расколовшемуся сознанию мамы: одна ее часть любила Дария.
Это откровение словно забрало все мои силы. Мог ли я рассказать кому-то еще, кроме Алисы? Я даже с Каем на эту тему не говорил. Просто не мог. Он мой брат, но от него отказались и после рождения. Я хотя бы был подле матери и отца. Болезненная тема для меня.
Я видел тысячи сирот. Детей, которых подкидывали к воротам приютов или продавали собственные родители ради пары звонких монет.
Малышей, которые вообще не должны были появиться на свет, потому что их не хотели. Отчаянно не желали иметь крох, которые могли бы сделать их счастливыми.
И оказаться в числе ненужных и нежеланных для меня — словно рухнуть со скалы в яростное море. Осознание далось тяжело. Очень многое мне далось тяжело и не с первого раза. Однако я нашел в себе силы принять настоящее, убедил себя, что чем я сильнее, тем тяжелее будет ноша, с которой обязан справиться.