Вчера мы с Райденом пришли к финишу с двух разных сторон. Сначала я, минут за десять до полуночи. Затем добежал он, прямо через лес, без всякой дороги, почти в полночь.
Подбегая, я изо всех сил делала уставший вид, тяжело, запально дышала, чтобы скрыть свежесть от недавней подзарядки. А нобиль выглядел, как обычно, непробиваемо спокойным. Заявил, что его колония хаббасов уснула, а доступные ему возможности позволили освободиться, приняв бой. Вот так… доступные возможности…
К этому времени ритор успел мне много чего сообщить по каналу вновь надетого клеща.
Но, забрав переговорники и отправляя нас по корпусам, с подозрением оглядывал расцарапанные физиономии. Он чуял неладное, бесился от этого, но напрямую обвинить нас в сговоре не мог.
— И это, заметьте, — Сантана не орал, но было ощущение, что каждое слово с грохотом врезается в уши, — я пока не упомянул о личной глупости каждого из вас. Но — начну с хорошего…
Кажется, выдохнули все одновременно.
— Четыре команды из семи пришли к итоговому времени в полных составах.
Все. Хорошее закончилось.
И засмеялся, глядя на наши посмурневшие лица.
— Эй, неужели вы думали, я сейчас прилюдно буду разбирать ошибки каждого? Будущих лидеров, героев страны? Нет, личинки, пороть я буду каждого по отдельности, вдумчиво, с оттяжечкой и удовольствием. Сегодня у вас целый день будут библиотечные часы и встречи со мной, красивым и умным. Свободны, график встреч изучите в холле центрального корпуса. В Кресте.
Как я поняла Крестом он назвал основной корпус ГАСа, выстроенный четырьмя учебными крыльями.
В глубине души мне было дико страшно за себя, моя команда пришла вовремя, а я точно нахожусь под ударом, как добравшаяся до финиша в последней десятке.
— Что, Маккой, нос повесила? Вытащит тебя Сантана за пару хороших отсо… Милых улыбочек, ты же по всем риторам специализируешься, не только с претором воду мутишь? — на выходе из кабинета стоял Уго Ласкес с еще двумя парнями из Гаммы.
— А ну возьми свои слова обратно, — угрожающе прорычала Аделаида, надвигаясь на троицу и сжимая кулаки.
За моей спиной встали двойняшки, подошла Эстер.
— С чего я должен извиняться за то, о чем все говорят?
Я обернулась и посмотрела на Ледку, резко, до багровости покрасневшую.
— Это ложь, — процедила я, — принимай, Уго, личный дуэльный вызов.
Угроза отчисления начала срывать покровы, проявляя истинную сущность каждого. В принципе, я была даже рада, что гнойник вскрылся, хуже нет тихих шепотков за спиной. Пусть уж лучше так. Прямо.
