И начали приподниматься над поляной.
Я пыталась схватиться за траву, но пальцы только царапали дерн. Вскрикнув от первого сильного подбрасывания, и не придумав другого выхода, я втиснула руку рядом с челюстью Райдена и изо все сил ухватилась за его шею.
— Охренела? Ты меня задушишь, — прошипел нобиль. Но увидел, как я врезала выжигающей руной по хаббасам, и задергался сильнее.
— Ладно, держись за что хочешь! Только не останавливайся!
* * *Руна за руной я впечатывала ментальную магию в едва шевелящуюся массу хаббасов, еще не оправившихся от ночной дремы.
Нужно было успеть, быстро, пока они не пришли в себя.
Но почти все мои знаки выходили кривыми, никакого сравнения с первым успехом. Энергия весело добегала до символа и… рассыпалась бесполезными искрами. После нескольких попыток, среди которых лишь одна оказалось удачной, ко мне пришло опустошение, осознание утекающего времени и моей вопиющей никчемности.
Зачем я рисковала, бегала, искала, если я ничего, ничегошеньки не могу противопоставить даже спящему чудовищу.
— Стой, — скомандовал Райден, наблюдавший за моими потугами. И мягко, успокаивающе заговорил, ловя мой взгляд в лунном свете.
— Не торопись, Маккой, все хорошо. Твоя задача — только освободить мне руку. Слышишь? Только руку. Найди ее, у тебя получится, ты умница.
Одну руку. Это совсем немного. Я закусила губу и начертила руну там, где по моим предположениям должна была находиться рука Райдена. Мимо. Еще руна. Пустышка.
Еще. Почти, почти получилось. Чертила, вливала силу, снова чертила и клялась.
Сэр Бустаманте, вы даже не представляете как я буду любить ваш предмет. Но пусть у меня получится еще хотя бы разок. Пожалуйста…Пожалуйста… Да! Получилось. Плотное сплетение хаббасов отпрянуло в стороны, открывая темный зев дыры внутрь кокона.
И оттуда вырвалась мужская ладонь, тотчас начав плести знаки.
В хаббасов, практически в упор ударил поток энергии. Земля вокруг меня забурлила, приподнялась единой живой платформой, но было поздно.
Райден вколачивал энергию с такой силой, что кокон вокруг него разваливался прохудившимся решетом. А я в две руки хватала ослабевшие части твари и отбрасывала в темноту. Пряди волос выбились из хвоста и облепили лицо, пальцы горели, изрезанные острыми листьями. Но не важно, это не важно.
Колония хаббасов все-таки смогла приподняться, пробежала всего пару метров и — рухнула на подломившихся ножках.
