— Что? — даже не сразу понимаю ее слова.
Немка вздыхает."
"— Раз уж вышло так, что я слышала откровенное признание хозяина в организации убийства, то поневоле стала соучастницей преступления. Если бы оно когда-нибудь потом вскрылось, то меня могли бы привлечь к ответственности за то, что знала об убийстве и не сообщила правоохранительным органам. А я такой риск на себя брать не готова. У меня дети, внуки. Я в тюрьму не хочу.
Ах вот как. Конечно же, Эмма Фридриховна в первую очередь думала о себе любимой.
— А зачем помогли мне избежать аборта?
Немка приподнимает уголки губ. Ее улыбка выходит такой доброй и тёплой, что мне становится не по себе. Всегда строгая и грозная Эмма Фридриховна умеет улыбаться? Я не знала.
— Я никогда не относилась к тебе плохо, Даша. Ты хорошая девочка.
Фыркаю, не веря.
— Да ладно? А то вы не стучали на меня отцу.
— За что? — удивляется. — Разве ты когда-то совершила что-то противоправное?
Конечно, нет, я всегда была послушной. Но ведь Эмма Фридриховна наверняка знала, что, порой, я не ночевала дома, приходила из клубов под утро, а в последние несколько месяцев и вовсе почти не жила здесь, потому что большую часть времени проводила у Вити.
Да, я уходила из дома, когда у прислуги заканчивался рабочий день, но интуиция подсказывает, что немка могла отслеживать мои передвижения по камерам видеонаблюдения.
— А то вы не знали про Витю.
— Все, что происходит, когда заканчивается мой рабочий день, меня не интересует.
Почему мне кажется, что она юлит?
— Я вам не верю, — заявляю прямо.
— Вы что-то скрываете. Что вам от меня надо, признавайтесь? — нападаю.
Эмма Фридриховна в ответ звонко смеется.
— Даша, ну что можно с тебя взять? У тебя же ничего нет. Ты правда думаешь, что я помогла тебе из корыстного интереса?
— Да. Иначе не нахожу объяснения вашему поведению.
— Все очень просто, Даша. Я не собираюсь нарушать закон и рисковать своим благополучием. Зачем мне это?
— Ради денег. Отец щедро вам платил.
— Вот именно. Он так щедро мне платил, что я уже не нуждаюсь в работе. Смело можно отправляться на пенсию. Волею случая я узнала об убийстве. Ты считаешь, я должна была покрывать убийцу? Серьезно?
Неопределенно веду плечами.
— Если убийца — ваш щедрый босс, то могли бы и покрывать его.
— О, нет! Я не готова становиться соучастницей. Где мне это надо?
Ладно. Допустим, в это могу поверить. Немка не захотела нести ответственность перед законом.
