Краснеет, глаза сужаются.
— Ты лишила моего сына детородного органа, — цедит. — Иными словами, ты лишила меня возможности иметь наследников. Род Керимовых теперь прерван. Я мог бы размазать тебя за это прямо здесь и сейчас. Но вместо этого я веду с тобой диалог и предлагаю сделку.
Надо же, как он заговорил.
— Да, потому что у меня есть аудиозапись, и я готова ее обнародовать.
Возникает пауза. Булат Талгатович испепеляет меня взглядом. Я делаю то же самое в ответ.
— Мне нужны гарантии безопасности, — повторяю строго.
— Откажись от долей, и ты их получишь.
Я уже теряю терпение. Не то чтобы мне очень нужны доли в заводах. Нет, наоборот, я не хочу иметь ничего общего с этими заводами и Керимовыми. Но меня возмущает сам факт: не я шантажирую Керимова-старшего, а он меня.
Даша, тебе шашечки или ехать?
Этот вопрос очень вовремя возникает в голове.
— Хорошо, я согласна. Мне не нужны доли в заводах. Мне вообще ничего не нужно. Я хочу, чтобы вы все забыли о моем существовании.
— Так бы сразу.
Керимов-старший открывает портфель и кладёт передо мной документы.
— Что это? — удивленно гляжу.
— Отказ от долей в обмен на безопасность.
Отрываю от бумаг недоуменный взгляд и смотрю на Керимова-старшего.
— Много лет в бизнесе и переговорах научили меня предугадывать поведение оппонентов. Я знал, что ты согласишься, поэтому заранее все подготовил. Подписывай, и на этом попрощаемся навсегда. Вот ручка, — кладёт передо мной перо Parker.
Взор снова опускается на бумаги. Читаю. Первым делом идет пункт о том, что я передаю управление своими долями в заводах Керимовым.
Второй пункт — им отходит дом. Вспоминаю, как отец рассказывал, что особняк тоже был заложен в банке Керимовых.
Далее идут мои так называемые гарантии безопасности. Керимовы обещают не приближаться ко мне специально ближе, чем на один километр, не искать со мной встречи, не звонить, не писать. В случае нарушения этих правил с их стороны или со стороны нанятых ими людей, управление долями в заводах возвращается ко мне, а также Керимовы должны будут выплатить мне неустойку.
— Откуда я могу знать, что вы все это выполните? Откуда я могу знать, что ваш психически больной сын не захочет мне отомстить?
— Тебе придется поверить. Ну и у тебя есть запись, ты всегда можешь ее обнародовать.
— Поверить, — фыркаю. — Да вы больные психи. Все ваше семейство во главе с вами! Ваша жена тоже больная на голову! А дочки — тупые. Уж простите, Булат Талгатович, вам со многим в жизни повезло, но не с детьми.
