Последние несколько часов до конца свадьбы я изнемогаю. Нет сил больше улыбаться гостям, слушать их дебильные тосты и пожелания. Нет сил терпеть рядом Марата. Я вымотана и физически, и морально.
«Тебе его всю жизнь терпеть», издевательски шепчет внутренний голос, и сдохнуть хочется.
В десять вечера гости наконец-то начинают расходиться. Почему-то почти каждый из них считает своим долгом подойти к нам с Маратом и сказать последнее пожелание и напутствие. Снова приходится цеплять на лицо маску счастливой невесты и распинаться в благодарностях.
В одиннадцать вечера свадьба считается официально завершённой, уезжает ведущий, а официанты начинают собирать со столов грязную посуду. Облегченно выдыхаю. Этот бесконечно длинный траурный день наконец-то подошёл к концу. Я сделала это. Я выстояла.
— Завтра ты должен забрать заявление, — напоминаю Марату, когда в зале почти не остается гостей.
— Какое заявление? — удивляется.
— Заявление, которое ты написал в полицию, когда тебя избил… — запинаюсь, не зная, каким словом назвать Витю.
Мой парень? Мой возлюбленный?
— Твой любовник? — Марат сам даёт определение.
— Виктор Смолов. Если помнишь, у нас был уговор: я выхожу за тебя замуж, а ты забираешь заявление из полиции.
— Да, помню… — произносит нехотя. — Я передумал.
— Что? — не сразу понимаю.
— Я передумал забирать заявление. Преступник должен сидеть в тюрьме.
Марат глядит на меня с превосходством и вызовом. А у меня же из-под ног земля уходит, мир рушится. Коленки подгибаются, поэтому я хватаюсь за край стола.
— Но ты же обещал… — растерянно мямлю. — У нас был договор…
— Моя дорогая жена, — рука Марата опускается мне на талию и тут же прожигает ее. — Договор — это официальная бумага с подписями всех сторон. Все остальное — пустые слова.
Я не верю своим ушам. Это не может быть правдой. Но Марат предельно серьезен. Не шутит. Осознание сказанного им обрушивается на меня бетонной плитой, придавливает насмерть.
— Нет, ты не посмеешь так поступить, — мертвой хваткой вцепляюсь в край его рукава.
— Ты обещал! Мы договаривались!
— Преступник должен сидеть в тюрьме, — хладнокровно чеканит. — Ну а ты, моя дорогая жена, поднимайся в наш люкс и готовься. Впереди нас ждет длинная брачная ночь.
Глаза Керимова сверкают злым блеском.
Глава 57. Псих
Я зачем-то слушаюсь Марата и поднимаюсь в наш люкс. Наверное, беспрекословно подчиняться — это у меня в крови. Стены шикарного номера начинают давить сразу, как переступаю порог.
