Смолов по-прежнему молчит. Обхожу его, становлюсь напротив и заглядываю в почерневшие от гнева глаза.
— Витя, прости меня, пожалуйста. Получается, я тебе изменила. Но я не хотела. Его поцелуи омерзительны, я все время думала о тебе. Ты простишь меня? — всхлипываю.
Не отвечает.
— Пожалуйста, Витя, — беру его лицо в ладони. — Скажи, что прощаешь меня. Я люблю тебя, только тебя. Ты мой первый и единственный мужчина, мне никто кроме тебя не нужен. Знаешь, я ведь до тебя вообще ни разу не влюблялась. Даже в школе. А в том баре… — запинаюсь, чтобы проглотить ком, что застрял поперек горла.
— Когда вы со Стасом к нам подсели… Я тогда посмотрела на тебя, и мне показалось, что время остановилось. У меня никогда раньше такого не было ни с одним парнем. А когда ты был в реанимации, я думала, что если ты умрешь, то и я умру. Хотя мы были совсем не знакомы. Но я уже понимала, чувствовала, что ты для меня самый-самый.
Прижимаюсь к нему, реву в грудь белугой. Если Витя меня не простит, я совершенно точно умру. Сейчас, как никогда, я ощущаю, что значит, — потерять любовь всей своей жизни.
— Я не хочу жить без тебя, — произношу, насквозь промокая слезами его футболку.
Витя медленно расслабляется, а затем его руки и вовсе смыкаются замком у меня на спине. Мой плач усиливается. Наверное, теперь от радости.
— Я не хочу, чтобы ко мне прикасались другие мужчины. Я не хочу никого, кроме тебя.
Продолжаю реветь, заикаюсь. Но я должна сказать это Вите. Он должен знать, как важен для меня, как сильно люблю его.
— Ты веришь мне? Ты веришь, что я люблю тебя?
— Верю, — сипло отвечает.
— Я хочу быть с тобой, хочу быть твоей.
Мы соприкасаемся лбами. Витя зажмуривается. Ему так же больно, как и мне. Сколько боли я ему причинила? Словами о расставании, о свадьбе, признанием в поцелуе с Маратом. А Витя ни разу никак меня не обидел. Я ревновала его к Рите, но он даже не смотрел в ее сторону. Другие девушки вообще перестали существовать для него.
— Я убью его, — грозно шипит.
Смолов так это произносит, что нет ни тени сомнения: правду говорит.
От этого становится еще страшнее. Но не хочу заострять на его словах внимание.
— Любимый, — целую его лицо, щеки, скулы, лоб. — Самый любимый в мире.
— Любимая, — выдыхает в ответ.
— Ты простишь меня? — уточняю с дрожью.
Тяжело сглатывает и кивает.
Прижимаюсь к Вите еще крепче, сдавливаю в руках так сильно, как могу. Его пальцы тонут в моих волосах. Целуемся. Жадно и нетерпеливо. Не хочу целовать никого, кроме моего Вити.
