Смуглая кожа. Темно-карие глаза скрывают черные солнцезащитные очки.
— Привет, — подхожу вплотную.
Сладко-терпкий запах дорогого мужского парфюма проникает в ноздри и щекочет слизистую. Да так сильно, что не выдерживаю и чихаю.
— Привет, любимая невеста, — издает смешок. — Будь здорова.
— Спасибо.
— Заболела?
— Нет, просто пыль в нос попала.
Марат властно опускает ладони мне на талию и рывком притягивает к себе. С ужасом понимаю, что он меня сейчас поцелует. Страх и отвращение обволакивают внутренности, парализуют меня.
— Ты что, не рада меня видеть? — спрашивает с усмешкой, обдавая запахом мятной жвачки.
— Очень рада, — выдавливаю.
Чувствую, как дрожу. Глаза вдруг застилает пелена. Стараюсь быстро ее сморгнуть. Марат, видимо, не дождавшись решительных действий от меня, сам припадает к моим губам.
Мне мокро и противно, но усилием воли я заставляю себя ответить на его поцелуй. Шевелю губами, пускаю в рот его язык. До чего же это отвратительно и мерзко. Меня в буквальном смысле тошнит. Просто от осознания того, что это не Витя.
Каждый миллиметр моего тела кричит: «Беги, Даша!». Но я продолжаю стоять как вкопанная и отвечать на самый ужасный поцелуй в своей жизни. Пытаюсь представить, что меня целует Витя, но выходит фигово.
Наконец-то Марат останавливается. Быстро сглатываю подкатившую к горлу тошноту. В памяти еще свежа сцена, когда меня вырвало на корзину роз от жениха. Боюсь, как бы сейчас меня не стошнило на его идеальную белую рубашку от «Армани».
— Ты побледнела и вспотела, — снова ухмыляется.
— Точно здорова?
— Да, все в порядке. Я просто сильно нервничаю.
— Из-за чего?
— Из-за свадьбы. Все время боюсь что-то забыть или упустить.
— Не переживай, моя мама контролирует ситуацию.
— Да, — ироничный смешок срывается с онемевших губ. — Спасибо ей.
Марат не утруждает себя тем, чтобы открыть мне дверь автомобиля. В салон «Мерседеса» представительского класса залезаю сама. Здесь тоже тошнотворный запах: от елочки, что болтается на зеркале, вперемешку с парфюмом Марата. Вдруг резко начинает болеть голова и пульсировать в висках.
— Можно я немного открою окно? — спрашиваю, когда Керимов трогается с места.
Он сам нажимает кнопку на руле, и стекло возле меня опускается наполовину. Поворачиваю голову в сторону Марата и еще раз внимательно его осматриваю. На правом запястье золотые часы, на пальцах золотые перстни. Лицо гладко вбырито и, кажется, смазано каким-то бальзамом. Обращаю внимание, что физически Марат не такой сильный, как Витя.
