– Федя, с ума сошел?!
Мой голос звенит, но на меня уже никто из мужчин не смотрит…
– Федя! Не лезь на рожон!
Ноль реакций.
С мольбой смотрю в безэмоциональное лицо босса, который на миг останавливает внимание на мне.
Не нравится титановое спокойствие Каца. Он не выглядит удивленным или раздраженным.
И опять рассматривает мое оголенное плечо. Плотоядно так смотрит. Заставляет ощутить себя дичью.
Страшно становится. От его равнодушия и той тьмы, которая проскальзывает на дне глаз.
Он меня хочет и не скрывает.
– Fight? – спрашивает брат, смыкая пальцы, становясь в стойку боксера.
– Do you want a fight?
Скупо интересуется Кац, бросив оценивающий взгляд на новоиспеченного противника, а у меня челюсть падает.
Федор кивает, продолжает взглядом бодаться с магнатом.
Брат чуть пониже ростом и не так коренаст. Еще формируется, но, в принципе, не особо теряется на фоне жилистой высоченной фигуры босса.
Только есть одно «но» – матерый хищник может перерубить молодняк только лишь выпустив когти.
Я ожидаю, что Кац сейчас пошлет братца лесом.
– Жду тебя в зале через пятнадцать минут.
Вновь звонит телефон, и магнат отвечает, идет вперед.
А я с какой-то внутренней злостью и обидой рассматриваю широченную спину великана."
"Проходит мимо меня, обдав своим презрением и изысканным парфюмом, от которого моментально кружится голова.
Насыщенный запах, тяжелый, глубокий, яркий. Действует подобно триггеру.
Босс удаляется. Его шаги, подхваченные эхом моего гулко бьющегося сердца, звучат барабанной дробью в моем сознании.
Совсем теряюсь, осознав, что слышу обрывки фраз, произнесенных не на английском.
Глубокий голос и незнакомая речь...
Язык не европейский.
Как лингвист определяю ветвь сино-тибетской языковой семьи.
С долей вероятности предполагаю, что это один из диалектов китайского…
Магнат, помимо английского, владеет еще одним иностранным языком.
И тут в голове, подобно сверхновой, взрывается шальное предположение – а что, если биг босс также владеет русским?!
Хотя…
Бред!
Зачем так усложнять себе жизнь?!
Да и вспоминая, о чем мы тут болтали с Федей, учитывая нрав Каца, сомневаюсь, что он бы спустил подобную ересь, которую мы несли.
Отбрасываю пустые предположения.
Резко разворачиваюсь к брату, упираю руки в бока.
– Федя, что это было?! – не обращаю внимания на мажордома, застывшего изваянием.
– Ничего, Катерина. Я предложил, он согласился, – сухо отвечает брат.
