"
"Не зря ведь в Сталинском приказе день Победы над Японией был объявлен праздничным — это память не только об окончании Второй мировой войны, но и о восстановлении исторической справедливости для нашей страны на Дальнем Востоке.
К сожалению, ельцинская Госдума, принимая закон о памятных датах России, под давлением предателей во главе с Волкогоновым исключила День Победы над Японией из праздничного списка. Не торопится исправить эту несправедливость и нынешняя Государственная дума.
А вот в Китае память о советских воинах-освободителях хранят до сих пор.
Мемориалы в честь нашей победы стоят в 46 китайских городах. Нужно отдать китайцам должное — даже в годы «культурной революции», когда отношения между нашими странами были на грани полного разрыва, они не стали мстить мертвым, уберегли русские могилы — а советских кладбищ в Китае больше пятидесяти — от разорения и до сих пор продолжают ухаживать за ними. Недавно по случаю очередной годовщины Победы над Японией наши ветеранские делегации ездили в Китай.
Мы побывали во всех крупных городах, где есть русские кладбища, — все они находятся в прекрасном состоянии, куда лучшем, чем многие солдатские могилы здесь, в России. Я смотрел на эти ухоженные памятники и думал: если бы наши власти так заботились о своих павших и своих ветеранах! А не вспоминали про нас лишь к очередному юбилею.
И все-таки, несмотря на равнодушие чиновников и клевету продажных писак, — нашу Победу, нашу гордость и славу, наше великое прошлое у нас не отнять.
Олег Смирнов
сотрудник дивизионной газеты
Для нашей дивизии Отечественная война закончилась в Восточной Пруссии. Бои там шли страшные — при штурме Кенигсберга горело даже то, что гореть не должно: каменные стены, бетонные форты, брусчатка мостовых, — но этот город-крепость мы все-таки взяли.
Помню, 9 мая, когда объявили о капитуляции Германии, мы выпили над братской могилой однополчан, я вытащил из кобуры ТТ, выстрелил вверх и сказал: это был мой последний выстрел.
Но судьба распорядилась иначе.
Где-то в середине мая вдруг объявляют: завтра будем тренироваться в посадке на эшелоны. Целое утро гоняли солдат на станции — трижды загружались в вагоны и выгружались обратно. Тут же оползли слухи: скоро домой, в Россию! Гадали только, куда именно нас передислоцируют — одни говорил: в Рязань, другие — в Казань, третьи — в Вологду. Шептались даже, что в Союзе дивизию вообще расформируют — и все по домам, но в это, кажется, мало кто верил.
