Он задумался, склонив голову набок. Затем лицо его загорелось от волнения. Констебль приготовился к самым решительным действиям, напружинил отдохнувшие ноги и быстро зашагал в сторону фермы. Когда он вошел в ворота «Аппер-Хилари», в окне кухни между занавесками возникло лицо миссис Уикс. Она выглядела испуганной, почти безумной. Это придало констеблю решимости. Он машинально поправил ремень, убедился, что дубинка под рукой, и постучал в дверь. «Надо бы поднять щеколду на всякий случай…» – подумал он, но стоило ему притронуться к замку, как он услышал, что за дверью женщина возится с засовом, словно хочет запереться.
Харриуинкл всем своим весом навалился на дверь и приоткрыл ее.
– Прочь! Прочь! Почему вы не оставите меня в покое? Что я такого сделала, зачем вы меня преследуете? – завыла женщина, стараясь закрыть дверь. Наконец она поняла, что ее усилия тщетны, и внезапно отступила. Застигнутый врасплох, Харриуинкл ворвался в дверь и едва не растянулся на полу в коридоре. Прежде чем он успел прийти в себя, в живот ему нацелились стволы дробовика.
– Убирайся отсюда, Сэм Харриуинкл, да поживее!
– Эй, эй, миссис Уикс, не надо так. Я просто хотел спросить, не нужна ли вам помощь в связи с дознанием и прочими формальностями. Опустите ружье. Я понимаю: вы немного переутомились, – но это не оправдание, чтобы так обращаться с полицейским при исполнении. Положите ружье, и мы забудем об этом инциденте."
"Женщина осмотрелась вокруг. Констеблю не понравился ее взгляд, как и дробовик в руках.
Горящие глаза, волосы, всегда тщательно причесанные, а теперь всклокоченные, придавали ей полубезумный вид. Возможно, она действительно повредилась рассудком. На лбу констебля под шлемом выступили капли пота и покатились вниз, заливая глаза. Он снял головной убор и вытер лицо красным носовым платком. Потом вдруг ухватил шлем за ремешок, резко взмахнул им, ударил по стволам ружья и отвел их от своего солнечного сплетения. Свободной рукой, еще сжимавшей платок, констебль крепко стиснул запястье миссис Уикс.
Она попыталась вырваться, ее пальцы тянулись к спусковым крючкам двустволки, которые, к облегчению Харриуинкла, были на предохранителе. Казалось, безумие придало ей чудовищную силу. Женщина принялась царапаться, лягаться и молотить констебля кулаками. Дышала она хрипло, со свистом.
– Миссис Уикс, миссис Уикс, ради всего святого, будьте благоразумны! О чем вы только думали? – придушенно пропыхтел полицейский.
