Ничего ты тут не добьешься, Сэм Харриуинкл, напрасно стараешься. Ты не заставишь меня признать, будто я мог пропустить на перрон безбилетников. Это закрытая станция, ясно? Говорю тебе: никто не войдет внутрь, пока не предъявит билет. Мистер Лорример никак не мог сесть в поезд вчера, только не здесь. И хватит меня донимать. Я уже все сказал, добавить нечего, так что не пытайся подловить меня.
Бедный Сэм! Сержантские нашивки, что привиделись ему в пророческом сне и с тех пор волновали его воображение, начали вдруг бледнеть и исчезать в неведомой дали.
Последние несколько дней, оставаясь один на посту, констебль развлекался тем, что вел мысленные беседы с множеством знакомых, которые обращались к нему не иначе как «сержант Харриуинкл»… Он уныло окинул взглядом пруд на лугу, где по брюхо в воде стояли коровы.
– Ты ведь тоже не прочь плюхнуться в эту лужу, констебль Харриуинкл, – угрюмо пробормотал он.
Его моральные устои рухнули, и виной тому были разбитые надежды и натруженные ноги – горячие, тяжелые, скользкие, они напоминали сейчас две порции запеканки на сале, которую готовила жена констебля.
Харриуинкл остановился у боковой дорожки, ведущей от шоссе вверх к ферме «Аппер-Хилари». На дороге было тихо, ни одной живой души. Констебль смущенно поглядел по сторонам, украдкой отворил ворота, прошмыгнул на луг и опустился на корточки за высокой запыленной живой изгородью, отделявшей первое поле фермы от дороги. Он стянул ботинки и носки, достал из кармана мундира окурок, зажег его, сильно рискуя подпалить усы, и блаженно потянулся.
Трава приятно холодила ступни, ветерок обдувал освобожденную от шлема голову, табачный дым придал констеблю бодрости.
– Ах-ах-ах… – вздохнул Харриуинкл и мягко пожурил себя за то, что поддался унынию. – Это еще не конец света, бывает и хуже, – проговорил он вполголоса. Утешив себя этим философским заключением, страж порядка поднялся, чтобы обозреть окрестности."
"От того места, где он стоял, поле тянулось вниз, и Харриуинкл мог хорошо рассмотреть маленькую ферму со всеми ее пристройками.
За домом склон плавно поднимался, и казалось, что «Аппер-Хилари» лежит в небольшом уютном амфитеатре. Поместье с поросшей лишайником черепичной крышей и высокими тонкими трубами было сложено из обветренного красного местного кирпича. Строения располагались квадратом. Одну его сторону образовывали дом и сыроварня, а оставшиеся три – амбар, загоны для овец, конюшня, хлев и сарай.
