Для человека с такой семейной историей, как у Эдварда, достаточно один раз нарушить обет трезвости. И все же она позволила ему пойти на такое, несмотря на свою религиозность. Скажу больше: Энни даже поощряла его. Я знаю об этом со слов Кодрингтона, местного врача и моего близкого приятеля. И вот теперь каждую неделю в «Аппер-Хилари»» доставляют целый ящик бутылок – это поведал мне по секрету Оллнатт, наш церковный староста, снабжающий меня хересом. А Кодрингтон уверен: если это не прекратится, причем немедленно, Уикс не дотянет до будущего лета, умрет от цирроза печени.
Сложите два и два, инспектор. Уикс преступил все запреты и поддался зову плоти. Полли Друс не первая. Миссис Уикс узнала. И вот… путь беззаконных жесток[88]. Очень жесток. Как и эта женщина. Она убивает мужа тем, что позволяет ему пить виски, а возможно, и сама потчует.
Какое-то время мужчины молчали: пастор – в печальном раздумье, Литтлджон – в удивлении. Было слышно, как жужжит и бьется о стекло залетевшая в комнату пчела.
За окном наблюдалось оживление. Экономка пастора в дальнем конце сада загоняла цыплят за ограждение из проволочной сетки, мимо проезжали груженные зерном повозки, над терновой изгородью виднелись только горы зерна. Вдали тянулся дымок бегущего поезда. Тишину нарушало сердитое, настырное гудение пчел, кудахтанье кур, визг косы, которую кто-то точил оселком, да тиканье больших часов.
Наконец Литтлджон произнес:
– Мисс Тидер была там недавно, собирала дикие яблоки для джема и мимоходом обронила при Саре, что в «Аппер-Хилари» горчит не только кислица.
Хотелось бы знать: в дела этой семьи она тоже встревала?
– Меня бы это не удивило, сэр. Ее притягивали все неприглядные истории в деревне.
– Я должен как-нибудь наведаться в дом Уиксов. А теперь мне хотелось бы обсудить с вами еще пару персонажей: мистера Лорримера из Холли-Бэнка и преподобного Этелстана Уиньярда с островов южных морей.
– Боюсь, я мало чем смогу вам помочь в обоих случаях, но постараюсь, так что спрашивайте.
– Кто такой этот мистер Лорример?
– Мне почти нечего о нем сказать. Он переехал сюда года три-четыре назад. Ему лет пятьдесят пятьдесят – шестьдесят. По-моему, неплохо обеспечен. Говорят, Лорример сколотил состояние в Австралии или где-то в тех краях, а затем вернулся, чтобы обосноваться на родине. Он посещает утренние службы в нашей церкви по воскресеньям и, кажется, ведет тихую жизнь.
