Тощая дворняга, дремавшая на траве, негромко заворчала, открыла один глаз и снова погрузилась в сон, не стала задирать чужака.
– Поздновато для работы в саду, – заметил Литтлджон, не зная, чем еще привлечь внимание огородника.
Высокая костистая фигура распрямилась, и глазам инспектора предстало тщедушное тело с тощими ногами и руками, похожими на барабанные палочки, и с огромными, словно лопаты, ладонями, покрытыми грязью от копания во влажной земле. На длинном узком лице с бледными, как у мертвеца, щеками и горящими черными глазами темнели клочковатые усы.
Замызганную одежду фермера прикрывал еще более грязный дождевик. Голову венчала большая, не по размеру, бесформенная шляпа – уши не давали ей сползти на глаза.
– Поздно? – визгливо воскликнуло пугало. – Для подобного дела не бывает поздно! Здесь полно слизней и личинок. Вот я и охочусь на них сутки напролет, все время, что дал мне Господь. Ночами ищу с фонарем личинок, а когда светло – собираю слизней.
«Похоже, малый немного тронутый, – подумал Литтлджон.
– Надо бы его задобрить, успокоить, прежде чем начинать расспрашивать».
– Жаль это слышать. Откуда такая напасть?
– Их сюда нарочно подбросили, мне в отместку. В прошлом году я получил главный приз на выставке в Столдене за свою цветную капусту и кабачки. Кто-то затаил на меня злобу. Загубил мой огород. Наслал на меня проклятие. Это дурной завистливый глаз, да-да. На этой земле сроду не было ни личинок, ни слизней. А теперь вы только посмотрите. – Он сунул под нос детективу жестянку, полную копошащихся червей.
– Взгляните на мою капусту… взгляните…
Овощи действительно были обглоданными.
– Личинки лучше искать, когда стемнеет. Я свечу себе фонарем. А потом давлю их, пока не обратятся в слизь! В студень! – Фермер с подозрением покосился на Литтлджона. – Чего вы хотите? Если вы от владельца участка, то денег от меня не получите. Я не собираюсь платить за землю, зараженную вредителями. Сначала избавьте меня от этих личинок и слизней…
– Я полицейский и хотел бы поговорить с вами о том вечере, когда убили мистера Уолла.
– Я ничего не знаю. Слишком занят. Некогда мне заниматься чужими неприятностями. У меня своих полно. Так вы детектив? Вы-то мне и нужны… Поглядите на это…
Он запустил заскорузлую руку под свои лохмотья, извлек грязный клочок бумаги и с возмущением показал инспектору. Литтлджон с трудом разобрал среди разводов грязи корявую надпись карандашом:
Шесть кочанов капустыНа грядке красовались.
