– Ты пожалеешь, – голос пугающе спокойный.
Богдан разворачивается и идёт к входной двери, а я кидаюсь следом, но, запнувшись, падаю и цепляюсь за его брюки.
– Даня, Даня, погоди, умоляю! Скажи, почему ты меня бросаешь? Что мне сделать? Только скажи, я на всё готова! Операцию? Подтяжку? Я стану такой, как ты хочешь, только не уходи. Прошу, любимый… Данечка!
Он наклоняется и, схватив меня за руку, говорит ледяным голосом, от которого замирает сердце:
– Моё имя Богдан.
Отталкивает меня и покидает дом. Я остаюсь одна.
Непривычная тишина давит могильной плитой, и кажется, что я вот-вот умру от разрыва сердца.
Смотрю на клочки бумаг.
Как так?! Ещё недавно наша жизнь была такой счастливой, и вдруг в одно мгновение всё рухнуло. Даня, такой родной, такой хороший, внезапно превратился в жестокое чудовище. Он хочет забрать у меня всё, откупившись квартирой и деньгами. Выбрасывает, будто надоевшую собачонку…
Вцепившись в волосы, я кричу, кричу, кричу. Но этого мало, чтобы вылить душащий меня океан боли, и я хватаю первое, что попадается под руку.
Бросаю об пол. Раздаётся звон, треск, грохот. Щёку что-то царапает, но я лишь отмахиваюсь и бью вазу о стену.
Вымещаю всю ярость и безысходность на мебели, которую сама же подбирала. Занавески, которые ждала три месяца, антикварный столик, цветы. Всё умирает, и я тоже! Лишь каким-то чудом моё разбитое сердце продолжает биться, и я падаю на колени посреди обломков. Ложусь, подтягиваю колени к подбородку и смотрю на торчащий из разбитого горшка корень. А по щекам всё катятся слёзы.
Глава 8
– Ир! Ирка! Слышишь меня?
Я с трудом разлепляю ресницы и смотрю на светлое пятно, расплывающееся перед глазами. Постепенно проявляются черты, и я узнаю подругу:
– Неля…
– Господи! – восклицает она и, сдерживая слёзы, хлопает по кушетке. – Знаешь, как ты меня напугала?!
Я морщусь от шума и пытаюсь подняться, не понимая, где нахожусь. Неля удерживает меня:
– Лежи, идиотка, а то шов разойдётся!
– Какой шов? – не понимаю я и смотрю на синие стены. Опускаю взгляд на руку, из которой торчит игла, а прозрачная трубка убегает вверх к подвешенному пузырьку, и до меня постепенно доходит.
– Я что, в больнице?
– Ты могла умереть, дурочка! – по щекам Нели катятся слёзы. – Если бы я не волновалась о тебе, если бы твой телефон не разрядился, если бы я не поехала проверить, дома ли ты…
Она давится рыданиями и утыкается лицом в ладони.
– А что случилось? – недоумеваю я.
Прокручиваю в памяти ссору с мужем, если это можно так назвать.
