16– Я только что разговаривал с Францем де Гиром, – весело заявил Сантьяга, усаживаясь на краешек стола. – Чуды в ярости.
Князь чуть заметно кивнул:
– Этого и следовало ожидать.
– Франц сообщил, что люды захватили лабораторию, способную синтезировать Золотой Корень, и ее основателя. – Комиссар помолчал. – Орден не знает, что господин Монастырев пребывает в глубокой коме.
– Достаточно самого факта, – глухо произнес повелитель Нави.
– Согласен. – Сантьяга заботливо поправил галстук. – Тем не менее в результате лихого рейда на склад «ЦентрМедПереработки» чуды стали счастливыми обладателями огромного запаса «стима».
По моим оценкам, у них должно быть не менее двадцати литров наркотика.
– Блестящая комбинация, – похвалил комиссара князь. – Заполучив такое богатство, ни те, ни другие не захотят отступать. Ты уверен, что люды не смогут разобраться в тонкостях производства «стима»?
– Уверен абсолютно! Все записи уничтожены. У Зеленого Дома есть только остатки лаборатории и Монастырев, которому, будь он даже в добром здравии, потребовалось бы не меньше месяца, чтобы восстановить утраченную информацию.
– А если люды решат покопаться в голове чела?"
"– Мозг Монастырева спит, – напомнил Сантьяга. – И будет спать минимум неделю, за это я ручаюсь. Поэтому ни один из известных арканов не сможет вытащить из него знания. У зеленых связаны руки.
– Блестяще, – повторил князь. – Что происходит сейчас?
– Орден направил королеве Всеславе ноту с требованием объяснений. Люды молчат, видимо, просчитывают ситуацию.
Франц намекнул, что, если к завтрашнему утру рыцари не получат устраивающий их ответ, Зеленому Дому будет предъявлен ультиматум. Мастера войны очень интересовала моя реакция на подобное развитие событий.
– И она последовала?
– Боюсь, я не выразил должного восторга, – усмехнулся комиссар. – Пообщавшись со мной, Франц вынес четкое убеждение, что Темный Двор не стремится к войне. Я старался произвести скрытое впечатление хорошо побитой собаки, и, кажется, мне это удалось.
– Ты не перестарался?
– Франц хотел это увидеть, – пожал плечами Сантьяга. – И он это увидел. И поверил.
* * *Москва, пляж Борисовских прудов,2 августа, четверг, 09.18«Ктулху, гордый Ктулху, ты действительно ничего не боялся!»
Вероника рыдала и не стеснялась этого. Слезы смешивались с кровью и грязью, ужасно ныло обожженное лицо, но девушка не обращала на боль внимания. Дикая ненависть жгла сердце гиперборейской ведьмы. Ненависть и тоска.
