– Вчера в полдень на перевале Ком гарки Темного Двора сожгли два моих легиона, – глухо произнес Ситри. – Сформировали подвижное «кольцо саламандры» чудовищной мощности и сжимали его до тех пор, пока не осталось никого. – Ситри помолчал, угрюмо теребя боевой пояс. – Там плавились даже мечи Мертвых Демонов Шаб-Ниггурата. Его когорты прикрывали нас справа. – Снова пауза. – Они тоже влипли.
– А сам Шаб? – осведомился Ктулху.
Погонщик рабов знал, что даже самое мощное «кольцо саламандры» не способно причинить особого вреда иерархам Кадаф.
Не для того Великий Господин наполнял ненавистью их тела, чтобы горели они глупыми поленьями на радость ублюдкам из Тайного Города.
– Шаб пытался прорваться на юг, а я шел на север, – ответил Ситри. – Блем сумел проскочить и вынести меня. – Повелитель шестидесяти легионов, от которых осталась разве что десятая часть, потрепал по холке свою саранчу. – А Шаба взяли навы. – Очень длинная пауза. – Мы всю ночь слышали его вопли.
Шаб-Ниггурат! Старый задира с огромным горбом и козлиной головой.
Большой любитель игры в кости и крепкой северной медовухи. Ктулху поежился.
– Великий Господин сумеет вернуть его кровь.
– Если сам уцелеет, – неразборчиво пробубнил Ситри.
– Что ты сказал?
– У меня было видение: с первыми лучами солнца Великие Дома сотрут замок Кадаф с лица Земли. – Ситри развернул саранчу в сторону зарниц. – Так что прощай, Ктулху. Вряд ли наша ненависть спасет нас от мести Великих Домов.
Опасные речи, очень опасные. Верность Азаг-Тоту иерархи впитывали с каждой каплей Золотого Корня, его ненависть становилась благословением, и в душах не было места неверию.
Или было? Помятый шлем Ситри и его мертвые, обреченные глаза ясно свидетельствовали – петля сомнений сдавила гордого повелителя шестидесяти легионов. Многое, очень многое может измениться в проклятой душе иерарха Кадаф, видевшего, как небо превращается в камень, а камень – в кипящую лаву. В душе, привыкшей к победам и теперь раз за разом испытывающей горечь поражения.
"
"– Пока жив Великий Господин, они ничего не смогут нам сделать! – крикнул погонщик рабов.
– Вот именно!
Ситри поскакал в бой. В безнадежный, отчаянный бой, который вели остатки гиперборейской армии с объединенными силами Великих Домов и магических человских кланов. В самую гущу сражения, где под ударами колдунов дрожала земля и становилось ядовитым небо. Где не было пленных, ибо философия войны на взаимное уничтожение исключала само это понятие.
