В наступившей во дворе тишине было отчетливо слышно гудение огня.
И никто из зевак не обращал никакого внимания на высокого черноволосого мужчину, скромно стоящего в тени деревьев и делающего все, чтобы собравшиеся около дома челы видели исключительно пожар и не покидали безопасную территорию.
– Ортега! Помоги!
Нав яростно ощерился, и посланная им «эльфийская стрела» заставила Нерга взвыть. Франц де Гир отскочил от разъяренной твари.
– Спасибо!
Несмотря на то что на Гольяновскую прибыли лучшие маги Тайного Города, для уничтожения Закатной Саранчи им потребовалось немало времени.
Перелом в битве произошел лишь после того, как ловкий удар Миланы оторвал Нергу правое крыло, и огромная тварь потеряла свою скорость. Но даже в этом состоянии Закатная Саранча была опасным противником, что в полной мере почувствовал на себе Франц, опрометчиво бросившийся к ковыляющему по двору монстру. Если бы не поддержка Ортеги, гвардия великого магистра наверняка лишилась бы своего капитана.
Но смелость чуда была вознаграждена: посланная им «эльфийская стрела» раздробила сустав на левой задней лапе саранчи.
Теперь Нерг был обречен.
Дружинники Зеленого Дома, сдвинув массивные да еще усиленные заклинанием «рубеж твердости» щиты, начали медленно теснить саранчу к глухой стене дома. Тварь огрызалась, но ее силы иссякали, а движения на глазах теряли былую резвость.
– Командоры, на правый фланг! – деловито командовала раскрасневшаяся Милана. – Фаты на левый! Франц, Ортега, ко мне! Начинаем одновременно!
Прижатый к стене Нерг затравленно огляделся и издал громкий жалобный вой.
– Зеленый Дом! – выдохнула воевода, активизируя мощный поток «дыхания дракона».
– Во славу Ордена! – отозвались чуды.
И только Ортега молча присоединил к общему делу свою струю огня.
Собравшиеся на Гольяновской маги были лучшими в своем деле, способными построить заклинание четвертой, последней степени, и концентрированное белое пламя с трех сторон впилось в панцирь Закатной Саранчи.
Умирающий Нерг издал еще один крик, дернулся, из последних сил стараясь отбросить окруживших его магов, и захлебнулся. Беспощадный огненный поток не оставил от его плоти даже пепла.
Когда Сантьяга вышел из портала, парочка растерянно озиралась, стоя посреди кривого и, к счастью, пустынного Спартаковского переулка.
Теперь комиссар мог разглядеть их лучше. Высокая, гладко выбритая девушка, лет двадцати – двадцати двух.
