– Какую душу ты хочешь сегодня?
– Какую душу?
В руках у Оракула появились два шара: белый и черный. Толстяк подбросил их к берилловой сфере, понаблюдал за тем, как шары вращались рядом с ней, а затем его толстые губы разошлись в плотоядной улыбке:
– Темную! – Шары исчезли. – Я хочу темную душу, князь!
– Хорошо, – кивнул гость, не двигаясь с места.
Несколько мгновений собеседники молчали, а затем входная дверь приоткрылась, и в помещение втолкнули испуганно озирающегося мужчину в полосатой тюремной робе.
– Что? Что вы хотите?
Легкая, почти незаметная красноватая дымка, выскользнувшая из-за молочно-белых колонн, окутала голову Остапчука.
– Хорошо, – рассмеялся Оракул. – Ты приготовил хорошую темную душу, князь.
– Тогда бери его, и продолжим разговор, – предложил гость.
– Нет. – Оракул с улыбкой выставил перед собой ладони. – Ты сам. Я так хочу.
Остапчук со страхом переводил взгляд с Оракула на фигуру в темном плаще.
– Ладно, – после короткой паузы кивнул князь. – Я сделаю все сам.
Мягким, неуловимо быстрым движением он приблизился к маньяку и откинул с головы капюшон.
Внутреннее пространство Дегунинского Оракула прорезал длинный, полный дикого, первобытного ужаса крик.
Железная дверца электроподстанции отворилась, выпуская в теплую летнюю ночь закутанную в черный плащ долговязую фигуру. Стоявший у микроавтобуса мужчина в элегантном белом костюме не спеша подошел к повелителю Темного Двора.
– Что-нибудь действительно интересное?
– Мне еще предстоит обдумать услышанное, – негромко ответил князь.
Справа от него набирал силу вихрь портала. – Ты нужен. Заканчивай здесь и немедленно ко мне.
Повелитель Темного Двора вошел в портал.
Сантьяга задумчиво посмотрел на вихрь, сдул с плеча несуществующую пылинку и перевел взгляд на подошедшего помощника. Точнее, на белокурую девочку, мирно спящую на его руках.
– Ортега, верните, пожалуйста, ребенка домой и проследите насчет вознаграждения за беспокойство."
"– С удовольствием.
– Ортега помялся. – Комиссар, разрешите вопрос?
– Разумеется.
– Как вы узнали, что Оракул потребует темную душу?
Вопрос был понятен: в отличие от своего помощника, Сантьяга не стал утруждать себя погружением подопечного в сон и позволил Остапчуку видеть все происходящее. В Тайном Городе, ревностно оберегающем свои секреты от челов, это считалось преступлением, а значит, комиссар был уверен, что Поволжский Людоед никому ничего не расскажет.
