«Получилось!»
– Наши миры соединились! Договором своего рода! Ключом Нанна! Подписью Великого Господина! Я приказываю Вратам распахнуться!
Пламя, пляшущее на символах врат, взметнулось до потолка. Бронзовые таблички запылали золотом. Свечи Сторожевых Башен распустились синими цветами и сомкнули круг, образовав огненную изгородь по линии, начертанной белой мукой. И пронзительный холод гиперборейского пожара сковал открывающего жреца. Ледяные стрелы вонзились в сердце Вероники, синее пламя охватило покрытую инеем девушку, и маленькие кристаллики стали… не таять и впитываться, нет, они стали вгрызаться в тело, острыми краями продавливая себе дорогу внутрь, разрывая ткани, смешиваясь с кровью…
Морозный костер Азаг-Тота пожрал мозг Вероники.
Все, что было важным: воспоминания, мечты, Лешенька… все провалилось в безразличную бездну, наполненную синим огнем. Девушка громко закричала и упала навзничь, прижимая тонкие руки к пылающей холодом голове.
И только одна мысль пронзила ледяной кошмар:
«Я просыпаюсь!»
* * *– Ур-р! – Нерг коротко всхрипнул, и Ктулху резко, но в то же время вполне дружески дернул за уздечку, не позволяя саранче встать на дыбы.
– Ты уже все забыл, старина? – пробормотал погонщик рабов, успокоительно похлопывая Нерга по тяжелым пластинам. – Когда-то тебя было не пронять заурядной магией. Помнишь, как ты рвался через «кольца саламандры»?
Огромные фасеточные глаза саранчи виновато взглянули на хозяина.
– Давай, старина, вспоминай свою доблесть, – пробормотал Ктулху. – Очень скоро она нам понадобится.
Они стояли во внутреннем дворике замка Кадаф, в центре круга, очерченного белой пшеничной мукой – один Азаг-Тот знает, где добыл ее Носящий Желтую Маску, – пронзаемые потоками холодного, пропитанного магией ветра.
– Время приближается! – возвестил Носящий Желтую Маску, внимательно глядя на мраморное небо Глубокого Бестиария. – Приготовься!"
"Ктулху быстро опустился на колени и коснулся рукой черного оникса Кадаф:
– Пусть меня защитит твоя ненависть, Великий Господин!
Стены замка задрожали и стали покрываться синим инеем, ледяной ветер внутри круга обезумел вконец – ярость, с которой он терзал погонщика рабов и его саранчу, могла разрушить горы.
Но что такое холод для гиперборейца? Для того, в чьих жилах течет проклятие Азаг-Тота?
Над кругом возникло нежное золотистое сияние.
– Врата открываются!
Ктулху вскочил на Нерга и бросил последний взгляд на Носящего Желтую Маску, длинная фигура которого расплывалась за пределами круга.
