Или это она с ним так смотрелась?
Тоненькая, хрупкая, волосы волной до задницы… И его лапы грубые на талии, того и гляди — сломают…
Закрываю глаза, ощущая, как от воспоминаний увиденного в квартире немного поджимает живот и губы сохнут… Причем, не от Зуба, чтоб ему плохо кончать, придурку, а от Катьки…
Черт… Вжилась ты, Маша, в роль. Девочки вставляют.
Или это просто пережитки перенесенного оргазма? Первого в жизни, между прочим.
Кошусь на Вадима, спокойно ведущего машину и гоняющего во рту зубочистку. Он расслаблен, спокоен, руки на руле лежат небрежно.
Пальцы такие… Красивые очень. Не разбитые, как обычно бывает у спортсменов, особенно тех, кто руками работает. Нет, очень такие крутые, мужские большущие лапы. Моя грудь спокойно помещается в ладони. И еще место остается даже.
Вспышками, словно в кино — флешбэки: его руки — на моей груди, на талии, за пятку перехватил, когда ударила, развернул. Жестко, но не травматично. Хотя, чувствовалось — может. Легко может и с травмой. Но сдерживается.
Низ живота опять тяжелый… Черт… Я — нимфоманка.
Меня только что неплохо трахнули, а я завожусь опять, просто на руки его глядя.
Облизываю губы, хочу отвернуться в индифферентную осень… Но никак. Глаза словно приклеиваются к нему. Осознаю, что веду себя не лучше Лолы, липнувшей ко мне бесконечно, но остановиться не могу.
Вадим, кажется, и не замечает моего интереса. Смотрит на дорогу, гоняет зубочистку… А я смотрю на его губы, вспоминаю их вкус. Остро-жгучий, такой, что реально задыхаешься от прикосновения, голову теряешь… Зачем ты появился вообще в моей жизни, Хищник? Так было хорошо без тебя, спокойно…
Черт тебя принес…
Как мне теперь быть?
Как оградить тебя от того, что происходит со мной, от опасности?
У меня в жизни было двое близких мужчин.
Мой брат, моя половина вторая, Лешка. И мой первый парень, в которого я, вроде как, была влюблена. Игорь.
И оба мертвые.
И тренер мертвый.
И родители. Но там жалости нет. Туда им и дорога, хоть и херово говорить и думать так. Но люди, много лет избивающие своих детей до незаживающих шрамов, не стоят памяти и уважения.
Просто их тоже — в общую копилку мертвецов вокруг меня.
Живых нет.
Близких нет.
И мне в этом было спокойно. По крайней мере, раньше я понимала, что никого больше не потеряю. Некого терять.
Зуб — дубина неандертальская — не в счет. Это его работа, да и сложно его, придурка, уложить. Он — железный зомбак потому что. Мне кажется, пока голову не отрежешь, так и будет вставать.
