— Ладно, — решаю я не углубляться в детали, — вопрос не снят. Зачем тебе я?
— Как зачем? — оживляется Катька, — здесь два огромных плюса! Во-первых, от меня отстанут наши, не будут больше мучить, потому что я буду под твоей защитой! А против тебя никто слова не скажет! Все знают, что ты… Ну… Серьезный очень. И крутой. Во-вторых, к тебе перестанут лезть, потому что ты будешь со мной! Я заметила, что тебе не особенно нравится внимание… девушек… — шепотом договаривает она, потом тревожно вскидывает на меня глаза, — я никому-никому… Не скажу никогда!
— Чего не скажешь? — туплю я, увлеченная идеей, неплохой идеей, кстати, про такое фиктивное прикрытие.
Так хотя бы личка перестанет по швам трещать…
— Ну… что тебе мальчики… нравятся… — едва слышно договаривает Катька. Краснеет и отворачивается.
И тут до меня доходит! Она видела! Меня и Шатра! Сука-сука-сука!!!
— С чего ты взяла? — стараюсь говорить спокойно и даже нейтрально. А в голове — бедлам, треш и мертвые с косами…
— Ну… Ты так иногда на Шатра смотришь… — Она краснеет еще больше.
А я охереваю. Сучка наблюдательная! — Мне так жаль, Арсик, так жаль… Я знаю, что такое — безответная любовь… Это так ужасно…
Не видела… Хоть это радует.
— Ты… Ошибаешься, — выходит у меня неуверенно, потому что в голове никак не выстраивается стратегия поведения.
Катюшка — мастер выбивать почву из-под ног. Мне даже на ринге так не прилетало!
И теперь вообще непонятно, что делать, как ее переубеждать.
И еще дополнительно сразу вопрос: а надо ли? Переубеждать?
— Да? Ну хорошо! — с готовностью соглашается она, — ошибаюсь, конечно, ошибаюсь! Ну так что? Ты согласен? Нам обоим только в плюс… Обещаю к тебе не приставать!"
"— Черт…
Я в растерянности, вообще не понимаю, что говорить.
Саму ситуацию надо бы обдумать. Хоть немного.
— Арсик… Мне больше не к кому пойти, Арс… — Катька внезапно бросается мне на шею, прячет мокрое от слез лицо на груди, — Арсик… Мне так помощь нужна, я так устала уже! Они мне просто травлю устроили, Лола всех против меня настроила… Девчонки шпыняют, в туалет только во время пар хожу, на перемене — нельзя, караулят… Я никогда ничего подобного не переживала.
В деревне у нас в одиннадцатом классе всего десять человек было, все друг друга знали, уважали. А тут… Я так радовалась, что поступила, так радовалась, что с Лолой подружилась! Не знала, что она — такая! Я боюсь учиться, боюсь ходить в универ теперь, а домой нельзя возвращаться. У меня мама одна, в деревне.
