Мама, папа Даня, тренер…
Приятели папы Дани тоже, вроде, все вменяемые спокойные мужики… Хотя, кто его знает, чего они еще лет десять назад творили?
Моя Маша сидит, уютно спрятав лицо у меня на груди, дышит мерно и спокойно, щеки уже не мокрые, я стер все, уничтожил следы расстройства.
Нечего моей девочке расстраиваться.
И хватит уже спрашивать.
Я, собственно, и раньше не спрашивал, сама захотела, сама рассказала. Просто слушал.
И, получается, своим непротивлением довел до слез.
Самое интересное, что вот она сидит, вся такая расстроенная, всхлипывающая, щеки мокрые.
И одновременно пожалеть ее хочется, от всех бед укрыть… И повалить на спину, ноги раздвинуть, трахнуть.
Это во мне что такое вообще? Откуда вот?
Сейчас она другая. Не похожа на циничную и язвительную бесовку, умело будоражащую все мои нервные окончания уже которую неделю.
Сейчас она — нежная, хрупкая такая, ранимая. Ее хочется защищать. Любить. Прятать ото всех.
Новое ощущение, невероятно крутое.
И секса опять хочется.
Настолько, что сидеть неудобно.
Да и она, если чуть сильнее прижмется своей задницей шикарной, тоже почувствует.
И тогда будет вообще не круто.
Она тут мне рассказывает серьезные вещи, болью своей делится, а я, животное, стояком в нее впечатываюсь.
Но тупому организму нихрена не объяснишь, не успокоишь.
Ненасытный, блять…
Вроде, только вот, совсем недавно, секс был, да еще какой! Как в космос не улетел от кайфа, не знаю.
Честно говоря, знал бы, что так с ней будет, хрен бы отпустил в тот самый первый раз, в душе.
Уже и так сто раз пожалел, а сейчас вообще, как представлю, что мы могли бы все эти недели сексом заниматься, реально сердце болеть начинает. Ну ничего, наверстаем.
Я ее теперь к ее придурку — типа, братишке старшему, хер отпущу.
Хоть и не похоже, что хочет он ее, но все равно.
Мужик же.
Глаза и член есть.
Так что, наверняка хочет, я просто не вижу. Невозможно на нее смотреть, знать, кто она такая, и не хотеть. Если уж я ее в виде Арса, мать его, Решетова хотел до боли в яйцах, то теперь, зная, что там, под бесформенными футболками и кривыми очками, вообще покоя нет.
"
"А этот дуболом с бандитской рожей вряд ли импотент…
Размышления начинают напрягать, так же, как и во время ее рассказа про первого парня.
И это тоже заставляет задуматься.
В принципе, мне всегда было плевать, сколько парней у девчонок, с которыми я сплю, имелось до меня. Не Каменный век, не Средневековье у нас все-таки.
И с Машкой не ждал невинности.
