Увидел худющую и бледную до синевы дочь, вздохнул и сказал, что попытается что-нибудь выяснить.
– Любую информацию. Любую! — умоляла Верка, прижав руки к груди.
Отец внимательно посмотрел на нее, погладил по голове, проговорил:
– Жизнь себе ломаешь. Добровольно. И не хочешь внять здравому смыслу. Ну если он сядет? Отсидит. Вернется. Ты подумала, КАКИМ он оттуда вернется? И что ты с ним будешь делать?
Верка, обессиленная, села на стул и закрыла лицо руками. Шептала как заведенная:
– Ты только узнай. Узнай. А дальше — я сама.
– «Сама»… — покачал головой Гарри.
Через три дня он заехал. Сел на кухне и попросил Верку сварить кофе покрепче. Закурил. Долго молчал. Потом начал говорить. Вовку арестовали в Питере, на вокзале, с контрабандным песком — шлиховым золотом и мелкими самородками. Взял все на себя, хотя, понятно, что отправили его курьером. Срок грозит приличный. Статья 162.7 — от трех до десяти. Суд — в течение месяца. Куда отправят — естественно, непонятно.
Верка сидела, как оглушенная. Потом тихо спросила:
– Ты можешь ему помочь?
– Как? — удивился Гарри.
– Как ты всем помогаешь. Как адвокат.
Гарри покачал головой:
– Не мой калибр. Да и из личных соображений ничего делать не буду. Чем на дольше он присядет, тем быстрее ты поймешь всю бесперспективность этой истории. И скорее возьмешься за ум. И — извини за грубость — не просрешь свою жизнь.
– Это твое окончательное решение? — тихо спросила Верка.
– И более того — бесповоротное, — жестко ответил он.
Верка встала и пошла в свою комнату, плотно закрыла дверь и села на диван.
Гарри заглянул к ней:
– Я пошел?
– Иди, — спокойно ответила она.
– Ну вот и славно, — улыбнулся Гарри. — Я всегда верил в трезвость твоего ума и рациональность. Поверь, ты от всего этого быстро отойдешь и заживешь той жизнью, которая тебе предназначена — по рождению и воспитанию. Ты ведь не захочешь пустить все коту под хвост.
– Конечно, папуль! Иди. И за меня не волнуйся. — Веркин голос по-прежнему звучал абсолютно спокойно.
Гарри подошел к дочери и чмокнул ее в макушку.
– Ты меня не разочаровала, — нежно сказал он и погладил ее по волосам.
– Конечно, пап. Разве я бы могла?
– Ну и умница!
Верка послала ему воздушный поцелуй.
Из прихожей Гарри крикнул:
– Спокойной ночи!"
"Верка не ответила. Хлопнула входная дверь. Она вышла в коридор закрыть дверь на цепочку. На комоде лежали деньги, оставленные отцом. Большие деньги.
«Компенсация, — про себя усмехнулась Верка. — Порадовать родную дочуру».
