Просто родину надо любить, а людей — жалеть. Ты же будущий врач. Как без милосердия?
– Вы призываете меня пожалеть идеологического врага? — спросила Зоя.
– Нет, — покачала головой Ирина Сергеевна. — Я призываю тебя не ломать чужую жизнь. И кстати, свою — заодно. Ведь ты можешь потом об этом крупно пожалеть!
– Я? — рассмеялась Зоя. — Я — пожалеть? Ну вот тут-то вы глубоко заблуждаетесь. Я пожалею, если не дам всему этому ход. Если промолчу. А ваша позиция как парторга мне как минимум непонятна.
– А как ты докажешь, что книга Миловидова? — спросила с усмешкой Ирина Сергеевна.
— Ты же без свидетелей вытащила ее из его сумки. Он ведь непременно откажется.
– Докажу! — выкрикнула Зоя. — Отдайте мне, пожалуйста, книгу!
Ирина Сергеевна покачала головой и убрала книгу в ящик письменного стола.
– Вот так, значит, — произнесла Зоя. — Вот ТАКИМ образом вы спасаете чужую жизнь! — Она встала, гневно посмотрела на Ирину Сергеевну и пошла к двери.
– Одумайся, Зоя! Остановись!
Зоя обернулась.
– Я бы вам посоветовала, Ирина Сергеевна, одуматься! От всей души бы посоветовала!
Ирина Сергеевна с силой пару раз дернула ручку окна, и тяжелая, массивная рама наконец поддалась.
Она высунулась в окно и глубоко задышала. Заныло сердце. Ирина Сергеевна вытащила из сумочки валидол и положила его под язык. «Не зря сегодня ночью снился ужасный сон, — подумала она. — Просто сплошные кошмары. Как чувствовала. Эта Зоя никогда ни за что не остановится». О последствиях думать не хотелось, потому что было страшновато.
Да что там — страшновато, было просто и определенно страшно.
Шура
В начале августа вернулась тетка — сказала, что очень беспокоилась за «своих родных». К сестре подошла спустя три часа. Сокрушалась, что хозяйство совсем развалилось. И пела, какой в деревне рай. Как не хотелось ей «оттудова» уезжать.
Вечером спросила Валерика, как Шура за ним смотрела, как кормила. Попеняла Шуре, что в ванной полно грязного белья, что на «мебелях» пыль и тарелки вымыты плохо.
Шура лежала, не дыша, накрывшись с головой одеялом.
В эту ночь Валерик не пришел — испугался матери. Шура начала ходить на работу — скоро первое сентября. Надо отмыть все окна, оттереть плитку в туалетах, поварихам помочь перемыть котлы и посуду, перестирать тяжелые гардины. В общем, дел выше крыши, но она была счастлива и носилась по школе с улыбкой на лице, все хотела успеть, всем помочь, только бы домой вернуться попозже. К вечеру повариха тетя Нина звала Шуру попить чаю.
