В классе ее разглядывали с интересом: что за штучка? Ей же не нравились ни одноклассники, ни учителя, ни сама школа: длинные коридоры, блестящий линолеум, огромные окна и пустырь под окном казались холодными и бездушными. Весь день она проплакала, а назавтра, сбежав с двух уроков, наврав что-то про врача и поликлинику, поехала в старую школу. Влетела в класс к концу последнего урока. Шла литература. Все повскакали со своих мест и бросились к ней. Русичка Елена Осиповна всплеснула руками:
– Танюша!
Таня подошла к ней и обняла за круглые, толстые плечи.
Урок, конечно, прервался. Все галдели и перекрикивали друг друга. Верка разревелась, Лялька хлюпала носом.
– Возвращайся! — сказал Ванька Киселев. — Нам тоже без тебя не фонтан.
Таня покачала головой — родители не разрешат, ведь ехать через весь город.
Прозвенел звонок. Все высыпали в коридор. Таня пошла в учительскую — повидаться с учителями. Потом сидели в буфете и пили чай с пончиками, смеялись, перебивали друг друга.
Она подумала, что это и есть ее родной дом и родные люди.
И еще подумала, что к новой школе она ни за что не привыкнет. Ни за что. Да просто потому, что у нее нет на это ни малейшего желания.
К концу первой четверти Таня попала в разряд самых заядлых троечников. Даже по любимым предметам. Учиться ей было совсем неинтересно. Женечка пошла в новый сад. Утром выходили вместе, Таня крепко держала сестру за руку.
Теперь в доме часто, почти каждые выходные, собирались гости. Мама гордилась новой квартирой и красивым ремонтом.
Бабушка пекла свой знаменитый «Наполеон» с клюквой и рулет с маком, запекала мясо в горшочках, с картошкой и белыми грибами, делала сациви, холодец — дом считался хлебосольным, и все с нескрываемым удовольствием ели и нахваливали щедрые угощения. Компания у родителей была веселой — все наперебой остроумничали, играли на гитаре, пели песни. Таня любила эти шумные сборища — они отвлекали ее от грустных мыслей.
В новой школе у нее не появилось подруг — так, общалась по надобности — и каждое воскресенье ездила в старый двор, к Ляльке и Верке.
Это и было счастьем. Конечно, обсуждали все проблемы — и о Зине говорили, и о любовнице Лялькиного отца рыжей Алле, и о бедной Шурыге — вот уж кому достается. Делились своими любовными историями. Привирали, конечно, слегка — чтобы было интереснее. Сидели в любимом дворе на лавочке, гуляли по району, обедали у Верки — Гарри, как всегда, отсутствовал.
