При встрече с ней Верка опускала глаза и пыталась обойти ее стороной. Однажды столкнулись в булочной — нос к носу. Глаза у Зины были как у больной коровы. Верка выскочила из булочной и почему-то побежала.
Светик приехала из Болгарии. В коридоре на вешалке висела новая дубленка — светло-бежевая, с нежной цигейкой по воротнику и рукавам. Убирать ее в шкаф Светик не велела — проходила мимо и щупала замшу и нежный мех. Она тосковала по Янеку, смотрела на его фотографию и плакала. Бегала на почту и ждала его писем.
Писем не было. А через три недели Светик поняла, что беременна. Девочкой она была образованной и понятливой. Такие вот дела.
Зоя была счастлива — пытка кончилась, они с бабулей вернулись в Москву. Отдохнувшая и посвежевшая, бабуля села за очередные воспоминания. Однажды Зоя услышала, как папа тихо пошутил, назвав бабулины мемуары «Я в жизни Крупской» и «Мой вклад в развитие мировой революции». Мама приглушенно засмеялась.
Зоя сильно удивилась — бабулин авторитет был слегка подорван. И еще это означало, что к бабулиной деятельности родители, оказывается, относятся весьма снисходительно и с юмором. Это было открытием."
"Шура ездила в больницу к матери каждый день, возила бульон и кисель. Мать почти ничего не ела — так, пару ложек. Была она в каком-то забытьи, полусне. Рук не поднимала — Шура кормила ее из поильника. Угол материного рта был открыт и перекошен. Врач сказал, что это инсульт.
Мать не разговаривала — только тихо мычала. Лежала с закрытыми глазами, и по лицу текли слезы. Шура держала ее за руку и плакала. Врачиха объяснила Шуре, что мать вряд ли поднимется. А если такое чудо случится, то точно не скоро. Нужен уход.
– Тебе же в школу надо, — вздохнула врачиха. — Кто-нибудь есть из подруг, родни?
– Какие подруги? — усмехнулась Шура, вспомнив Тоньку. — А из родни… — Она задумалась. — Есть у матери двоюродная сестра в деревне, но у нее дом, хозяйство.
Вряд ли она согласится приехать.
– А ты узнай, — предложила врачиха. — Напиши ей. — И, погладив Шуру по голове, проговорила: — Тяжелая у тебя судьба, девочка. Впрочем, у каждого она своя. Все испивают свою чашу. — Она махнула рукой и быстро пошла вниз по лестнице.
А Шура растерянно смотрела ей вслед и совсем не понимала, что делать, как жить дальше.
Таня
Первого сентября Таня пошла в новую школу.
