Спустя много лет, путешествуя на машине с уже взрослым Кирюшей, по пути в Прибалтику они заехали в маленькое местечко под Минском, где родилась бабушка. Конечно, от того местечка мало что осталось — разве что полуразрушенное здание бывшей больницы, восстановленная церквушка на пригорке, заросший ряской пруд. Поселок был тихий, полусонный. Пыльные дороги, огромные, разросшиеся по краю дороги липы, покосившиеся домишки и — старое, заросшее травой в человеческий рост кладбище, где уже, конечно, не хоронили. Через почти непролазную траву и кустарник пробрались к могилам.
Вернее, не к могилам — их уже давно не было, — а к старым, покрытым мхом надгробьям, на которых уже и буквы не читались. Таня гладила шершавые камни и думала о том, что, возможно, она гладит памятник своего прадеда или прабабки.
Родни в поселке не осталось — все бежали от немцев. Обратно никто не вернулся — осели в других местах. Но все-таки здесь прошли бабушкино детство, юность, наверное, первая влюбленность. Уезжать оттуда — какая странность — не хотелось.
И Тане еще долго снился тихий и пустынный городок, мягкая пыль под подошвой туфель и толстые, гудящие над высокой травой полусонные шмели.
Прошел год, как Таня и Андрей стали жить вместе, и она окончательно успокоилась, все встало на свои места. Получилась семья, получилась. Значит, не зря все страдания и терзания. Все было так хорошо, что и подумать страшно. У Андрея успешно шел бизнес — настали новые времена. Появились деньги, приличные деньги. Купили большую квартиру, сделали прекрасный ремонт, стали путешествовать, объездили на машине всю Европу, побывали в Америке.
Подумывали о том, чтобы начать строить загородный дом — уже пошла на это мода. Колесили по Подмосковью, искали землю, чтобы обязательно на участке были сосны и березы.
Впервые в жизни Таня не думала о деньгах. Оказалось, что это — счастье. Нет постоянного, многолетнего стресса — на это не хватит, за то не расплатишься. И еще — деньги, как оказалось, — это свобода. Свобода, и возможности, и уверенность.
А потом заболел Кирюшка — обычный грипп. Сдали анализы, Таню вызвали к врачу. Не шла — бежала, сердце выпрыгивало из груди. Врач вздохнула и объяснила, что в крови один тревожный показатель, очень тревожный, говорящий о самом плохом. Нет, конечно, надо еще проверяться и проверяться. Куча исследований и анализов, но…
Называлось это страшным словом — «онконастороженность». Скорее всего, речь могла идти о гематологии.
Домой Таня ползла. Ползла и выла.
