А кого из начальства, тем более строгого и бескомпромиссного, любят? Да и зачем им любовь подчиненных? Порядок нужен, порядок. Порядок он любил больше всего.
Зоя боялась огласки, для ее безупречной репутации это было ни к чему. Была ли она влюблена? Да нет, пожалуй, нет. Но он был ее человек — без рефлексий и интеллигентских закидонов и вполне приятен как мужчина, а главное — понятен и близок как человек. В общем, все сложилось.
Что ж, каждый человек имеет право на счастье!
Шура
Беда. Опять беда. А ведь только наладилась жизнь! Умерла тетя Тоня.
Вроде и не болела ничем, а утром не проснулась. Хоронили ее всем кладбищем. Место выделили — и на том спасибо. Далеко, правда, на самом краю, у забора, почти у Окружной. Шура думала: «Вот и еще одна ее могилка прибавилась. Будет теперь и к тете Тоне ходить. Царствие ей небесное! Сколько добра сделала! Никто и никогда не делал мне столько добра! А тут — чужой человек!»
Но не тут-то было! Тетки кладбищенские быстро Шуру поперли, уже через два дня после похорон.
Могилки тети-Тонины между собой поделили, шакалихи ненасытные. Одна за Шуру пробовала заступиться: «Сирота ведь, с ребенком больным». Но на нее цыкнули, и она быстро заткнулась. Свою бы работу не потерять, а то захлопочется, и ее попрут. Бабы тут жесткие, у всех своих бед по горло. Так за свои места держатся — из рук не вырвешь!
Шура просидела дома три дня, глядела в одну точку, не ела, не пила. А потом как очнулась — у нее ведь сын! Какое она имеет право раскисать! Поехала в интернат, рассказала про свою беду.
А директриса ей:
– Вот, дурочка, расстроилась! Иди к нам нянечкой. И при Петруше будешь, и сытая. Деньги, конечно, маленькие — но все работа. И ты для нас — не чужая.
Вот и выход нашелся! Все-таки есть Бог на свете!
Таня
Андрей ушел из семьи. Случилось это через год и три месяца после их с Таней знакомства. Это время было для Тани и самым горьким, и самым сладким, но дальше так было уже невозможно — это понимали оба. Измучились — от вранья, обид, неопределенности.
Каждую минуту Андрей рвался к Тане. Она его ждала — тоже каждую минуту, стояла у двери. Как он вырывался к ней, что врал, она не спрашивала. Видела только, как ему тяжело. А ей? Она тоже страдала. Неотъемлемое чувство вины — перед той женщиной, перед его дочкой. Успокоилась только, когда его бывшая вышла замуж, кстати, через полтора года после расставания. С дочкой Андрей виделся, Таня покупала ей подарки, но дома у них она не бывала.
