Жанка жадно ела и много пила. Торопливо рассказывала, что живет с одним фарцовщиком, молодым и красивым. Он, правда, жаден как черт и погулять и выпить не дурак, но она все прощает, потому что любит до смерти.
– «До смерти»? — ухмыльнулась Светик. — А это как?
Жанка откинулась на стуле и с сожалением посмотрела на Светика.
– Не понимаешь? — усмехнулась она. — Тогда мне тебя искренне жаль.
– Вот как? — удивилась Светик. И жестко добавила: — Себя пожалей. Жрешь как свинья и на чучело похожа.
Жанка, казалось, не обиделась.
Закурила и спокойно сказала:
– Если кого и жалеть, то, по-моему, тебя.
Светик встала, бросила на стол деньги и пошла к выходу. Жанка посмотрела на оставленные бывшей подругой деньги и заказала кофе. Светик села в машину и завела двигатель.
«Идиотка, — подумала она. — Ей ли меня учить! Дура убогая! Просто от зависти дохнет». Светик лихо выехала на проезжую часть и решила поехать на Таганку, в «Березку». Купить, например, новые сапоги или пальто. Все равно — лишь бы себя порадовать.
А возможности на это у нее были.
Она громко включила магнитофон, приоткрыла окно и закурила.
– Все хорошо, — сказала она вслух. — Все просто прекрасно. Скоро весна. А потом — лето. И Сочи. Или Пицунда. Море и солнце.
И она почему-то разревелась.
Зоя
Диссертация шла успешно, защита готовилась через месяц. Замглавврача института по лечебной части уезжала с мужем за границу. Поползли слухи, что готовится замена. Непонятно — из своих или из пришлых. Потом заговорили, что кандидата два — один молодой ординатор, талантливый, но неопытный и к тому же резковатый, не очень умеющий ладить с людьми.
А второй — Зоя сразу не поверила — ее любовник. Шептались, что лучше бы он — человек в возрасте, опытный, хорошего, мягкого нрава, неконфликтный и справедливый.
Зоя была ошарашена: «Кто-кто — но этот неудачник! Что его в жизни интересует? Разве он достоин? Работает спустя рукава, честолюбия — ни грамма. Да и какой из него руководитель? Из него же можно веревки вить. Даже защититься за все время не удосужился! Где справедливость?» И Зоя написала письмо главврачу и копию в райздрав.
Объяснила все спокойно и аргументированно. Про всех — объективно. И про то, кстати, что тот, молодой, за операции деньги берет, не брезгует — об этом знает все отделение. Разве утаишь? У больных — языки по колено. Но попасть все равно хотели к нему. Хирург он и вправду был от бога. И про «своего» — он, с его мягкотелостью, в два счета развалит всю больницу.
