Мама была в ужасе — боже правый, актер! Более зыбкое будущее и представить сложно. Свадьбу сыграли тихую, у Тани дома. Мама и бабушка накрыли стол, Женька пришла со своим кавалером. На кухне всплакнула:
– Бросаешь меня?
Они обнялись и заревели хором. Пришла, конечно, Лялька, одна. На мамин вопрос, почему же одна, загадочно улыбнулась. Очень загадочно. Тихая Танина свекровь все время смущалась и почему-то краснела, дед Вадима — крепкий еще старик — выпил пару рюмок, и его здорово развезло. Пустился в воспоминания о счастливой и спокойной жизни при «хозяине».
Бабушка нахмурилась и предложила сменить тему. Свекровь испугалась и засобиралась домой. Вадим вызвал такси, и деда погрузили — сообща.
Когда уехала Вадимова родня, он как-то сразу вздохнул и расслабился. Подкалывал Женьку, спорил с Лялькой, объяснялся в любви теще.
В общем, как смогли, отметили. Отдельное жилье сразу образовалось — у деда Вадима была крошечная комнатка в коммуналке на Пресне, в квартире жили еще три семьи. Он благородно уступил ее и переехал к дочери.
Сделали ремонт — переклеили обои и побелили потолки. Купили диван, книжные полки, новые шторы, посуду. Повесили бордовый шелковый абажур. Окно выходило на зоопарк, по ночам раздавались рев и вой его обитателей. Сначала было смешно, потом раздражало, а дальше — привыкли.
Таня неслась домой как угорелая. Готовила ужин, накрывала его полотняной салфеткой и ждала мужа. Вадим приходил усталый — она понимала: какая отдача — и физическая, и эмоциональная. Жалела его. Ел он молча, а потом, немного придя в себя, начинал ей рассказывать про репетиции, прогоны, занятия по фехтованию, уроки танцев, сценической речи.
Таня вздыхала:
– Какой ты счастливец! Как все интересно! Никакой рутины и обыденности!
Он почти обижался:
– А какой титанический труд! Какой расход жизненных сил! Какая нечеловеческая нагрузка!
Она его успокаивала, поила чаем с медом — так быстрее восстанавливаются связки — и укутывала теплым пледом.
Как она его любила! Сердце останавливалось и замирало! Когда Вадим спал, Таня садилась рядом и смотрела на него.
Ее уже мало интересовала собственная личная жизнь. Ее жизнь — это он, талантливый, думающий, тонко чувствующий, рефлексирующий, сомневающийся. А она — она жена. Разве этого мало? И разве это не почетно — быть женой гения? В этом Таня не сомневалась ни минуты."
"Приезжала мама и привозила продукты — то суп в банке, то котлеты, то кусок пирога. Оглядывала их каморку и тяжело вздыхала, предлагала переехать к ним.
