Не Валеркин, не теткин, а только мой. Который меня всегда поймет и пожалеет»."
"Больше всего на свете ей хотелось, чтобы ее кто-нибудь пожалел.
Таня
Отчима забрали из судебного морга, похоронили. Зал прощания был крохотный и душный, народу собралось совсем немного — Таня, Женька, мама и два друга отчима из далекого детства. На могиле друзья открыли бутылку водки и предложили покойника помянуть. Таня сморщилась и отошла в сторону. Ей были странны и непонятны эти обычаи: распивать, закусывать на могиле, оставлять еду, водку, крошить яйца — после этого могила напоминала помойку.
Потом поехали домой. Помянули. Конечно, помянули. Мама ушла в свою комнату и просила к ней не заходить. Женька легла на кровать и взяла в руки книжку. На Танино предложение пойти прогуляться в рощу она не ответила, отвернулась к стене. Бабуля у себя смотрела телевизор. Таня оделась и поехала к Ляльке — оставаться дома было невыносимо.
А через три месяца Таня собралась замуж. Все случилось так неожиданно и скоропалительно, что она даже не успела ничего осмыслить и обдумать.
Влюбилась так, что перехватывало дыхание. Она просто задыхалась от любви.
Они познакомилась с Вадимом в метро, сидели напротив. Он очень внимательно ее рассматривал. Она чувствовала его взгляд, но глаз от книги не поднимала. Вышла на «Площади Революции». Увидела, что он быстро поднялся и вышел следом. Шла быстро и почему-то улыбалась. На улице он поравнялся с ней и сказал, что бег на длинные дистанции — не его стихия. Таня остановилась и внимательно посмотрела на него.
«Какое хорошее лицо! — подумала она. — В глазах — печаль, на губах — усмешка. Голос хрипловатый и довольно низкий. Невысокий, худощавый, но ладный». Когда она узнала его поближе, то отметила, что юмор у него тонкий, но недобрый, жалящий такой, словно он защищается. Учился Вадим в ГИТИСе, на актерском. Фактура — Печорин или Раскольников. Точно — не бригадир или Герой Соцтруда. Жил с матерью — отец ушел, когда ему было три года. Мать работала в прачечной приемщицей.
Денег, естественно, не хватало. Вадим подрабатывал в массовке на «Мосфильме». Три раза в неделю, опять же по ночам, дежурил пожарным в кинотеатре. Комплексовал, скрывал это от однокурсников. Одет был с иголочки — франтом был еще тем. Говорил, что лучше не поест, но новую рубашку у спекулянтов купит.
Закрутилось все сразу и стремительно. Обоим было совершенно ясно, что жить друг без друга они не смогут. Расставались на ночь — со слезами.
