Первый, невысокого роста, коренастый налысо стриженный, с толстой шеей и недовольно оттопыренной нижней губой, одетый в черную майку без рукавов, в синие спортивные штаны заправленную. Неприятная морда.... Смутно знакомая.... Ха! Так это же - Игорь Шелупкин! В Зыково проживал! Один из тех, кто Добрыню рискнул обидеть, а потом убегал родителям жаловаться!
Второй гражданин, одетый в клетчатую рубашку и серые джинсы, являл собой полную противоположность Шелупкину. Был высоким и худым, шею имел длинную с выступающим большим кадыком.
Нет, этого точно не знаю.
- Уйдите с дороги, это не ваш базар. Это наши, местные разборки. - выкрикнул лысый Шелупкин, тем не менее поглядывая с опаской на Глеба, блондина, и Александра Демидова.
Как был трусом, так и остался. Хоть и старается вида не выказать.
Людмила кашлянула. Наклонившись положила на траву куриную башку. Выпрямилась, перехватила весло двумя руками.
- Хамить не советую. Рекомендую незамедлительно удалиться. Во избежание. - хладнокровно проговаривает Глеб.
- Слышь, старуха! Заберешь заявление у участкового! Скажешь, что все перепутала, мальчишку сама привезла в гости, а ссадины на спине - это он по крыше сарая лазил и свалился оттуда! - прокуренным сипением возвестил высокий мужик.
Мы с Наташкой не сговариваясь двинулись вперед. Плечом к плечу. На Шелупкина с длинношеим хамлом.
- Ах ты пацкуда! Я те покажу - перепутала! - грохотала возмущенная бабушка."
"В какой-то момент, справа нас обошел Глеб, потом Демидов, следом блондин Андрей.
А дальше, каким-то образом, первой в шеренге оказалась Людмила. Несла весло, как знамя на параде. Шаг чеканила.
- А ну, поскакали галопом в водоем! Обдумывать свое недостойное поведение! До полудня с лягушками посидите! А может и дольше: на мое усмотрение! После расписки напишете, что купание производили на добровольной основе! - грозно басила.
- Как бы Кузявины под шумок не смылись. - вслух подумала я.
- Не смоются. Бабушка не допустит.
- заверила Наташа.
13
Шелупкин и длинношеий какое-то время оттеснялись к пруду молча. От растерянности дар речи пропал, по всей видимости.
Где-то на половине пути, длинношеий опомнился.
- Отвалите! Пожалеете! - прохрипел споткнувшись.
- Еще как пожалеют. Не знают, с кем связались. - вякнул Шелупкин. Без уверенности.
- Маме побежишь жаловаться? - съехидничала Наташка.
Губа у Шелупкина оттопырилась еще сильней. Задело его Наташкино ехидство.
