Ты не останешься наедине со мной, и в этом не будет сексуального подтекста. Я клянусь своей честью… ну, ладно, мало у меня достоинства, но все, что есть — твое. Ты можешь доверять мне. Договорились?
Джо внимательно всматривалась в это худое, суровое лицо. И по какой-то глупой причине ее глаза наполнились слезами.
Хотя погодите, она знала почему.
Несмотря на все, что произошло, и все, что она знала о Сине… она все еще хотела, чтобы это был он.
— Договорились, — сказала она хрипло.
С этим ответом Син сделал последний шаг, и тьма окутала его настолько плотно, он как будто исчез.
— Син? — позвала она.
Джо подалась вперед и взмахнула руками в том места, где он стоял… ну, взмахнула одной рукой и пистолетом, который она все еще держала. Там ничего не было. Даже его запах не задержался. Ее сердце бешено забилось, она повернулась к Бальтазару.
— Что с ним случилось?
— О, так тебе никто ничего не сказал? У нас есть хитрости. Пуф! И пока-пока. И знаешь вся эта хрень с летучими мышами, чесноком и крестами лишь в кино.
— А я смогу…
— Дематериализоваться? По-разному бывает. Не всякий полукровка может. — Он скорчил гримасу. — Считаешь ли ты этот термин уничижительным? Я не хочу проявить неуважение.
Джо посмотрела на мужчину и почувствовала себя беспомощной, как героиня в фильме Брюса Уиллиса. По крайней мере, из фильма конца восьмидесятых.
— Я не знаю, что думать или чувствовать касаемо всего этого.
Она снова посмотрела на то место, где стоял Син, и почувствовала, что его внезапное отсутствие стало отличной метафорой их отношений.
Пуф! И он ушел.
И она должна быть благодарна. Чувствовать облегчение. Чувствовать себя свободной.
Вместо этого, она испытывала боль. По всему телу.
— Значит, ты тоже его любишь, да.
Резко развернувшись, Джо застыла.
— Что ты сказал?
Глава 59
Следующей ночью, ночью, когда война закончилась, в ясном бархатном небе над Колдвеллом, штат Нью-Йорк, не было луны. Не было звезд, мерцающих с небесного купола. Сама галактика, казалось, опустилась на корточки, укрываясь от шрапнели.
Когда Бутч вышел из Ямы через главную дверь, он поднял глаза и почувствовал страх, которого никогда не испытывал прежде. Затем он посмотрел на парадный вход особняка. Тяжелые панели, которые плотно закрывались для защиты тех, кто находился внутри, распахнулись, и один за другим на улицу вышли Братья. Зи шел первым, Бутч давно привык к его стрижке под машинку и жестокому шрамированному лицу. Разумеется, Фьюри шел вслед за своим близнецом. Потом Тормент.
