"
"— Знаете, не видел солнца с самого превращения…
Син проигнорировал желание рассерженно топнуть ногой.
— Такова задумка.
— Тогда зачем ты здесь стоишь? — Зайфер протянул ладонь. — Балз, дашь одну?
Бальтазар предложил свою пачку.
— Ты же не куришь.
— Но так всегда делают, стоя перед расстрельной командой. — Зайфер толкнул Сина локтем. — Огневой командой, да? Ха-ха, обхохочешься.
Син переводил взгляд с одного на другого, пока Бальтазар прикуривал сигарету, а Зайфер…
Давился и кашлял так, словно кто-то дал ему кислородную маску с баллоном, полным выхлопных газов.
— Знаешь, — сказал Бальтазар, похлопав парня по спине. — Ты совсем не умеешь курить.
— Боже, как ты это делаешь? — пробормотал Зайфер, затушив сигарету о подошву ботинка. Выпрямившись, он с шипением отступил назад. — Жарко, слишком жарко…
— Вау! Да у вас тут вечеринка! А меня почему не позвали?
Когда троица повернулась, что пришлось кстати, ведь так лицо Сина отдохнет от жжения… хотя сейчас на его спине можно было жарить яичницу.
Сайфон, один из кузенов Сина, вышел из вестибюля с заметным смятением на лице. Хотя там особо ничего не прочтешь, учитывая, что он поднял обе руки и отклонился назад так, словно кто-то любезно протянул ему плутоний.
— Выходи к нам, — позвал его Бальтазар. — У нас коллективное самоубийство, потому что Син не хочет заходить.
— О как. Ну хорошо.
Когда тупой ублюдок слепо перешагнул порог и запнулся на лестнице, Син витиевато выругался, так же сочно, насколько ярко светила сияющая звезда смерти, КОТОРАЯ ПО ЗАДУМКЕ ДОЛЖНА БЫЛА СТАТЬ ПРОБЛЕМОЙ ДЛЯ НЕГО ОДНОГО.
— Народ, да что с вами не так! — Он протер слезящиеся глаза рукавом. — Возвращайтесь в дом!
Чудно, сейчас еще побежали сопли из носа… словно он съел перца на 17 триллионов по шкале Сковилла[10] и закусил все паяльной лампой.
— Ты не понимаешь, — сказал Бальтазар, когда и к его глазам подступили слезы. — Мы были вместе долгие века.
— Мы не оставим своего ублюдка, — сказал кто-то — Сайфон? Непонятно, Сина подводил слух.
Зайфер вроде закивал. Ну или у него случился припадок.
— Ты умрешь, мы все умрем…
На фоне рева, вырвавшегося из особняка, голос Джеймса Эрла Джонса превращался в сопрано, а Гордон Рэмзи казался добрым психотерапевтом.
— Все в дом, живо!
Кор, лидер Шайки Ублюдков, не моргнул при виде солнца. Не отклонился, ощущая жар подступающих лучей, не укрыл лицо.
