Три жизни прожил он
И обзавелся двумя порезами в анфас.
С единым черным глазом. Родился в Велле он, в котором околеет.
Принесет свой конец? Или конец Мастера?
Мистер Ф. вспомнил прошлую ночь и Брата, который расположил рот напротив лессера и начал поглощать его, Брата, которого Омега считал врагом особой важности. Мистер Ф. не понимал, что значат эти пассажи о четырех силах и трех жизнях, двух шрамах и одном черном глазе, но знал, чему стал свидетелем. Омега и этот конкретный вампир были связаны, и ниточки, соединяющие их, заключены в этих строфах.
Если зловещая сущность лессеров, которых убивают сталью, отправляется к своему источнику… может, этот вампир своими легкими каким-то образом мешает этому процессу. Возможно, он и есть причина, по которой Омега, описанный в этой книге, постепенно теряет часть себя.
Мистер Ф. пролистал прочитанные страницы. Мастер, изображенный здесь, был всемогущим, бедствием, способным на великие и ужасные вещи. Что обнаружилось в том переулке? Мистика? Конечно.
Магия? Да. Что-то всесильное? Не в этой грязной робе. Не с тем, что Мастер запустил в того вампира.
Это дерьмо лишь отбросило Брата назад.
Если ты действительно Источник зла, если ты на самом деле могущественный полубог, как описано в книге? Ты бы разорвал врага на части, мелкие кусочки плоти и крошечные осколки костей… все, что осталось бы от него, прахом с небес осыпалось бы на тротуар.
Ничего подобного."
"Мистер Ф. закрыл книгу. По своей природе он не был стратегом. Но он знал, что только что прочитал.
Понимал, кем он был в этой игре и кто его контролировал. Он также знал, каким образом он и Омега были связаны.
И, значит, понимал, что должен был сделать.
Ему нужно собрать всех убийц здесь, в Колдвелле. И они должны найти этого Брата из прошлой ночи.
Это — единственный способ, другого ему не дано. Кроме того, согласно книге, это было предопределено.
***
Собор Святого Патрика являл собой величие католицизма, подумал Бутч, сидя на скамье на галерке, как он с детства называл последние ряды.
Собор был центром веры для Колдвелла и многих близлежащих городов, и каменное здание должным образом справлялось с такой ответственностью. С витражами и арками в стиле Нотр-Дама, и вместимостью купольной арены НФЛ[50]; именно сюда ему нравилось ходить на богослужения, исповедоваться и просто наслаждаться такими моментами, сидеть, сложив руки на коленях, и смотреть на большой мраморный алтарь и статую распятого Иисуса.
