И он хотел рассказать ей, что те, с кем он жил, сочтут его за героя — из-за спасения Бутча, хотя она не представляла, что такое Братство Черного Кинжала или пророчество о Разрушителе. И что он руководствовался не альтруистическим порывом. И он хотел признаться ей, что убивал людей, чтобы держать в узде свои эмоции, потому что в нем жил монстр, потому что он сам — монстр.
Как его отец.
И да, он притащил свою завидную личность и характер на порог бедной женщины. Которая подошла к переломному моменту своей жизни, сама того не зная.
Ну, он прям герой.
Син резкими рывками стянул кожаные штаны, а потом встал под обжигающе горячую воду. Нервные окончания мгновенно взревели в агонии, и он закусил нижнюю губу, чтобы не выругаться от боли. Он хотел наказания. Он его заслужил.
Потому что никакой он не герой.
Син воспользовался мылом, натирая тело, лицо и волосы. И смыв пену продолжил стоять под потоком лавы, удостоверяясь в своей чистоте. Потом выключил воду и вышел из кабинки. Воспользовался одним из двух полотенец на вешалке возле унитаза, и он хотел попросить Джо сжечь потом эту тряпку.
Казалось, одним лишь присутствием он оскверняет ее жилище.
Син вытирался до скрипа и потом просто долго смотрел сквозь влажный от пара воздух на стопку одежды из черной кожи и впитывающего влагу нейлона. Он не хотел надевать эти вещи на чистую кожу. Не под этой крышей. Этот комплект был достаточно потрепанным уже в то время, когда он убил лессеров, заслуживавших смерти, и несколько человек, моливших о пощаде и не получивших ее.
Его шмотки пропахли кровью, потом и несли в себе остатки пороха и смерти.
А Джо чувствовала только «одеколон».
У людей, очевидно, проблемы с нюхом…
Крик, раздавшийся за дверью ванной, был высоким и мог принадлежать только Джо.
Син выхватил пистолет, который положил на раковину, рывком распахнул дверь и выскочил с вскинутым оружием и держа палец на курке.
Джо и молодой мужчина, находившиеся возле входной двери, застыли как вкопанные. А потом доставщик пиццы выпучил глаза и вскинул руки.
Джо, которая накренилась в бок и неудобно держала коробку, казалось, повторила бы этот жест, не будь у нее заняты руки.
Потом она опустился взгляд.
И… она смотрела не на пистолет. Джо округлила глаза, очевидно, пребывая в шоке от его наготы.
— Я-я-я просто уронил пиццу, — бормотал юноша. — Клянусь. Я ничего не сделал.
Джо медленно выпрямилась.
— Я забирала сдачу, когда…
— …коробка выскользнула…
— … из его рук.
