— Время пришло? Как считаешь?
Бутч выпрямился и подошел к одной из цистерн. Самый обычный контейнер для сухой штукатурки, с маркировкой бренда. Внутри — свернувшаяся на холоде кровь, выкачанная из вен. И в кои-то веки немного мясца.
— Думаю, здесь оставили сердце, — сказал он.
— Невозможно.
Надо же. Новобранцы всегда забирали с собой сердца, помещая в сосуды. Так было раньше.
По всей видимости, Омега больше этим не балуется. С другой стороны, новообращенные жили недостаточно долго, чтобы успеть обзавестись надежным местом для хранения такого сосуда.
В старые времена, лессера ждали серьезные проблемы, если он терял свое сердце… поэтому Братья сделали традицией присвоение таких контейнеров. Ну и типа трофей.
Лессеры могли лишиться человечности. Души. Свободы. Но не сердца, в котором больше не было пользы.
— Нет, это сердце, — сказал Бутч, подходя к следующему баку. — И здесь тоже.
— Омега растерял аккуратность. Или старость пришла.
Бутч повернулся к своему напарнику, и ему не понравилось выражение на лице брата.
— Не смотри на меня так.
— Как «так»?
— Словно у меня есть ответы. Словно я — ключ ко всему.
Повисла долгая пауза.
— Бутч, так и есть. И ты это знаешь.
Бутч подошел к Ви, становясь впритык.
— Что, если мы ошибаемся?
— Пророчество не в наших руках, это часть истории, — сказал Ви на Древнем Языке. — Как предсказано, так и будет. Ранее будущее, оно станет настоящим в нужное время. После чего конец войны с Обществом Лессенинг превратится в священное прошлое, сохраненное для расы посредством записи.
Бутч подумал о своих снах, от которых просыпался в течение дня. О которых отказывался говорить с Мариссой.
— Что, если я не верю в это?
Если я не могу в это поверить, закончил он мысленно.
— Ты считаешь, что судьба нуждается в твоей вере.
Беспокойство пробежало по венам как крысы — в коллекторе, свободно и беспрепятственно. А он, тем временем, чувствовал себя в плену.
— Что, если меня недостаточно?
— Достаточно. Должно быть.
— Я ничего не смогу без тебя.
Знакомый взгляд Ви, его бриллиантовые глаза с голубой каймой смягчились, доказывая, что даже самая жесткая материя на планете бывает уступчива.
— Я всегда с тобой. И если нужно, то сколько угодно пользуйся моей верой в тебя.
— Я на это не вызывался.
— Добровольцев не бывает, — хрипло сказал Ви. — И будь оно иначе, всем плевать.
