Но эта иномирянка…
Чего она хочет? Почему смотрит так… осознанно? С предвкушением? Интересно было всем… до поры до времени. Но всегда случалось что-то, что выводило их из себя, а я облегченно выдыхал, едва этот отвратительный терпкий аромат уносился вслед за ними прочь из замка.
Слуги, лес, тьма, скука, моё отношение… Женщинам никогда не нравилось быть со мной. Они не получали, чего хотели и убирались обратно в чёртову Лавию, раздразнив мужчину во мне и снова оставив его наедине с самим собой без женских тепла и ласки.
Едва я имел возможность почувствовать желанное тело, оно ускользало от меня, подобно светлячкам у Озера Правды. И я запер все свои желания и надежды глубоко внутри, надежно их закрепив на самом дне.
В конце-концов, во мне перестали находить что-то интересное и забавное. Ксавийки оставили меня в покое. Последних двух почти даже и не заметил. Просто шел вразрез всем правилам, и они сами торопились убраться.
Но ещё никто не пытался занять место хозяйки в этом замки.
Теперь же у меня была жена.
И от осознания этого факта тьма и кровь внутри едва не менялись местами. Обе то леденели, то вспыхивали обжигающим пламенем, от чего почти лихорадило.
Эта женщина… другая. Она пахла лесом и солнцем. Её серебристые раскосые глаза хоть и светлые, но не мёртвые от безразличия и внутреннего холода. А эти волосы… чёрные и длинные — они завораживающе переливались такой близкой мне тьмой…
Каролина сильно отличалась от всех ксавиек. Столь же упрямая и тёмная, словно создана для меня и моего замка.
И от того напрягала меня ещё сильнее всех остальных женщин.
Теперь я не мог демонстрировать пренебрежение правилами и самими женщинами. Не мог упрямиться, уверенный, что рано или поздно ей самой надоест, и она уйдет, как и все до этого. Девушка моя жена. И если я не буду хорошим мужем, придется иметь дело уже с императрицей.
Никому бы не захотелось предстать пред Элеонорой провинившимся.
Отвыкший от компании и от женских капризов, я судорожно пытался вспомнить все тонкости поведения с ними.
И с ужасом понимал, что с каждым шагом совершаю всё больше ошибок.
Мне хотелось смотреть на неё — я не мог, нельзя. И внутренняя борьба, в которой, к сожалению, чаще всего побеждало желание, приводила меня к первому нарушению. Я не просто смотрел, а откровенно пялился. Идиот.
Мне хотелось её встряхнуть и узнать, зачем она затянула нас в это чёрное болото, откуда без последствий нам уже не выбраться. Но я не имел права говорить без разрешения.
