Азбукой Морзе я не владела, ни одно иное сообщение никогда в жизни бы не разгадала, но сигнал бедствия ""СОС"" был настолько распространенным в кинематографе, музыке и книгах, что значения этого сочетания точек и тире не знал только совсем уж глупый, невнимательный и склеротичный человек.
И, похоже, я как раз такой глупый и склеротичный человек. Меня оправдывает лишь то, что послание застало врасплох, разбудив внезапно, и голова не соображала. Но от кого? Номер отправителя мне совершенно точно неизвестен.
Осознав все, я взъерошила и без того спутанные и лохматые волосы и поспешила обратно в комнату.
Перевела телефон в режим нормального приема, вновь вошла в полученное сообщение, чтобы убедиться, что у меня не галлюцинации и я вижу именно то, что вижу.
— С.О.С, — мрачно прочитала я и перевела с морзянки на русский: — Спасите наши души. Все-таки я не брежу.
После этого тяжело вздохнула и выбрала функцию ""позвонить"".
Гудок. Второй. Третий… Я собралась уже сбросить звонок, как вдруг мне ответил усталый и слегка охрипший женский голос:
— Да?
— Что случилось? — сразу перешла я к сути.
— Слушаю.
Наверное, следовало сначала спросить, с кем я вообще говорю. Но я почему-то сказала то, что сказала.
— А… — явно растерялась моя собеседница. — А вы кто?
— А вы — кто?
— Ирина.
— А я Агата. Говорите, Ирина, я слушаю.
Потрясающий в своей абсурдности разговор в начале пятого утра.
— У меня муж умер… — внезапно всхлипнула женщина. — Вчера. Сердце и… А я совсем одна осталась. И мне незачем жить, ведь Сережи больше нет.
— Э-э… — выдала я многозначительно.
Ну никак не ожидала, что мне вот так возьмут и правда сообщат что-то ужасное. Тем более что никакой Ирины я знать не знаю. Точнее, Ирины в знакомых у меня имеются, и не одна, но молодые и незамужние. А этой женщине уже явно не двадцать лет.
— Совсем незачем? — чувствуя себя круглой дурой, спросила я.
— Совсем, — вновь всхлипнув, подтвердила вдова неведомого мне Сережи.
Мы помолчали. Она негромко плакала в телефонную трубку, я думала о том, как меня угораздило попасть в такую неловкую ситуацию.
Ирине я сочувствовала, но не очень понимала, при чем тут я и что нужно говорить. Я ведь не психолог, не служба поддержки, и мы даже не знакомы.
— А вы чем занимаетесь? — чтобы хоть что-то сказать, спросила я.
— Я Сережины дела веду. Вела…
— И все?
— И все.
— Так. — Я потерла лицо ладонью, и села поудобнее. — А Сережа… Сергей, чем занимался?
— Он статьи писал. Научные. И книгу.
