И вот убейте меня, но взгляд у него был такой… мужской, оценивающий. Зеленые глаза внимательно изучили мои босые ступни, поднялись выше, прямо вот почувствовала, как он пощупал меня за зад, после его взор прилип к моей груди и там и замер. А учитывая, что футболку я натягивала на голое тело, так как спешила, то соски просвечивали. И вот именно на них нагло и довольно пялился этот… Этот…
— Ах ты ж кобелина, — возмутилась я.
Нагайна засмеялась. Она успела подтянуться ближе, а имея длинный змеиный хвост, поднялась на нем столбом и заглядывала через стойку с высоты.
Волк, услышав ее голос, встрепенулся, отлепил масленый взгляд от меня и взглянул на вторую даму. На мохнатой морде нарисовалось удивление, но отнюдь не испуг. Более того, он и ее принялся разглядывать с чисто мужской искрой интереса.
— Нет, вы это видите? — с искренним негодованием обратилась я к постоялице. — Это что такое вообще?
— Самцы все такие, — невозмутимо повела она плечом. — А этот, судя по тому, что тела лишился, за блуд и пострадал.
— Да где ж он тела-то лишился? — не поняла я.
— Призрак, — непонятно пояснила нагайна, отвернулась и поползла к лестнице. — Я спать. Меня не тревожить.
— Доброй ночи, — машинально пожелала я.
— Приятных снов, госпожа Ирраид-Гарра, — тоненько добавил Ориэль и встал рядом со мной.
Мы смотрели на гостя, который так и не выходил из-за стойки. Он на нас.
— А ведь она права. Это призрак, — произнес цейлин. — Форма нестабильная, хотя и весьма насыщенная. Это совершенно точно самец неизвестного мне пока вида.
Надо бы взять образцы тканей. Но боюсь, в данном случае мы сможем получить лишь немного эктоплазмы.
— Чего? — глупо переспросила я. — Какой эктоплазмы? Этот тяжеленный кабан меня совершенно материально топтал.
— Ты не понимаешь, Агата. В случае острой нужды призраки на короткий срок могут принять более плотную форму. Как бы… сжав свою структуру ненадолго. Вероятно, при побеге и опасности этот самец стал материальным. Но смотри, он уже становится прозрачным.
— Где? — сделала я вперед маленький шажок, даже забыв о своем страхе перед собаками. А волк, это, как ни крути, представитель того же семейства.
Зверь, слушавший, как мы говорим о нем, словно его тут нет, встрепенулся, перестал довольно скалиться и принялся себя осматривать. А поняв, что мы смотрим на его прозрачный и просвечивающий бок, скис и уныло поник."
"— Так. Ладно, — взяла я себя в руки и поставила тяжелую вазу на пол у стеночки.
