Не думаю, что наш жених станет заниматься подобной ерундой!
Кормилица кивнула, посмотрела на закрывшуюся дверь и горячо зашептала:
- Конечно, и как это я сама не подумала? До того ли ему будет, сердечному? Расплетать твою шевелюру до самого рассвета можно, а ему бы поберечь себя надобно.
Я, которая не знала ни о каком обряде расплетения волосяных лепёшек, сочла за лучшее просто промолчать, поскольку так было больше шансов сойти за умную."
"Сама церемония проходила у нас дома, в маленьком храме. Свадебную церемонию проводил немного нервный храмовник, приглашённый по такому случаю.
Собравшиеся гости были до чрезвычайности взбудоражены предстоящим действом, перешёптывались и пересматривались, сидя на длинных скамьях по обоим сторонам от прохода. Мол, что же это на свете делается? Страх и ужас накатывает, как подумаешь! Оно и надо думать – до чего дошли люди, если увечного заставляют жениться на этой девчонке. А как он увечным-то стал? Так, как тут не станешь, ежели отец практически из объятий будущего супруга-то, поди, вырвал!
Однако, мои родичи ничего не замечали или делали вид, что не замечают.
Братья вежливо раскланивались с приглашёнными гостями, отец надменно сообщал всем желающим услышать, что уговор с уважаемой семьёй Роуэл у него был давно, просто ожидали, когда жениху девятнадцатая весна пойдёт, вот и всё. То обстоятельство, что мне только исполнилось семнадцать, в расчёт вообще никто не брал, я думаю… Что же до слухов о моей несостоявшейся помолвке с Торреном Лейсхеном, так на то они и слухи, не больше.
Гости слушали эти пространные речи и изредка кивали головой.
Я стояла возле прохода, ощущая себя глупо, как никогда. Но тут за моей спиной распахнулась дверь и появился кто-то скособоченный и опирающийся на странные костыли.
- Милорд твёрдо решил, что до храма дойдёт самостоятельно, - пробурчал господин Саймон Мардел и закатил глаза, намекая о том, что всё предстоящее действо – страшная глупость, конечно же.
Возможно, что жрец храма считал так же, во всяком случая, ничего про лодку, которая отплыла от берегов любви и причалила к острову уважения, я не услышала.
Всё быстро, сухо и по факту:
- Клянёшься ли ты, Маркас Хейвуд, быть заботливым мужем, быть защитой и опорой до скончания дней своих?
- Клянусь! – в глазах Маркаса промелькнула радость.
- Клянёшься ли ты, Камилла Рейна Альмвейг из клана Олвуд, быть любящей и покорной женой до скончания дней своих?
- Клянусь! – спокойно повторила я.
