Только имеется один небольшой нюанс… а именно – лорд Свейн считал мою тягу к одиноким путешествиям к дальним границам наших земель чем-то ненормальным и постановил, что до церемонии я должна из дома даже носа не сметь высовывать. За этим проследит моя кормилица.
- А то шустра больно! – добавил любящий родитель. – В первый раз чуть не убилась, когда со скалы упала, так нет, тебе же этого показалось недостаточно!
Лорд Свейн в раздражении подстегнул свою лошадь и уехал, на прощание бросив мне, что третьего раза не случится до тех пор, покуда он не выдаст меня замуж.
Потом уже это будут не его заботы, так что он умывает руки."
"Когда мы прибыли, нас уже ждали, травница выступила вперёд и заявила, что она должна немедленно осмотреть раненого – мало ли что я там навертела вчера, будучи в панике и всяческом душевном раздрае. А травма может быть опасной и даже смертельной, если возникнет заражение. Папенька к такому не был готов, поэтому велел не мешкать, определить жениха на лечение и послать гонца за жрецом в ближайший храм.
Я, было сунулась помогать при перевязке, но лекарка возмутилась и заявила, что она в помощниках не нуждается. Порешали на том, что я подожду возле «приёмного покоя» - в маленьком уголочке каморки Асвейг, где было жарко натоплено, несмотря на тёплое время года, доносился аромат цветов и каких-то кореньев, сушащихся под потолком, и висело несколько котлов с водой над очагом. Спустя совсем непродолжительное время травница вышла и с подозрением уставилась на меня:
- Милорд утверждает, что вы сами помощь ему оказали, ногу забинтовали да к дощечкам прикрепили для надёжности.
Я осторожно ответила, что так и было, мол, прочла когда-то давно в старом трактате, а вот в каком – убей Бог, не помню.
Асвейг посмотрела с недоверием и хмыкнула:
- Не думаю, что древние знания моего народа о врачевании можно найти в книгах. Впрочем, это не слишком важно сейчас. Вы всё сделали верно и через несколько месяцев лорд Маркас будет здоров.
Что же, это утешает. Я благодарно кивнула и отправилась в свои комнаты. Оказалось, что бедняжка Ранни находится там, вне себя от тревоги за то, куда я могла подеваться.
- Я ведь отцу-то вчера ничего говорить не стала, больно уж он скор на расправу, - виновато глядя на меня, поведала кормилица, - но утром всё равно всё выяснилось. Про твоё отсутствие, значит.
Я поблагодарила Ранни за службу и заверила в том, что она всё сделала правильно.
