– И, если вы желаете, то я сообщу, что вас зовут лорд Свейн. Не желаете ли, я расскажу о себе, начиная с момента прорезывание зубов?
Папеньке, надо думать, такой ответ не слишком понравился, поскольку он скривился, как от зубной боли. Ну, или же тут не было приняты подобные вольности, что тоже может быть. Парни синхронно улыбнулись и ударили по рукам, словно отмечая мою лучшую шутку. Папенька хмуро пожелал мне скорейшего выздоровления и отбыл.
- Не принимай близко к сердцу поведения отца, сестрёнка! – жизнерадостно заявил один из здоровяков и ободряюще улыбнулся.
- Ингвар прав, дорогуша! – тоже неизвестно чему радовался второй. – Просто все немного на взводе после того, что случилось. Да ещё и эти предрассудки про то, что в людей, внезапно оживших, вселяется демон. Только он не знает ничего об этих людях, ни о том, где он оказался…
- Но теперь-то вы поняли, что я – никакой не демон, не правда ли? – тяжело сглотнув, хрипло спросила я.
- Ну, не знаю, - задумчиво протянул тот, который с комфортом устроился в кресле.
– Может, ты и ошибаешься, Лейв… не припомню, чтобы наш цыплёнок позволял себе так беседовать с отцом. Хотя, после того, как она отказалась выходить замуж за Торрена Лейсхена, я уже ничему не удивлюсь!
Глава 5
Высказавшись о моём дочернем непочтении и самовольстве, они всячески давали мне понять, что чрезвычайно рады тому, что я в кои-то веки проявила свой характер.
Я насторожилась, словно монгольский суслик. Думаю, что эти двое молодых человек, сами того не зная, рассказали мне много интересного.
В частности, с их помощью я уже сообразила, что бедняжка Камилла отказалась выйти замуж за кого-то, шокировав тем самым дорогого родителя до глубины души. Надо думать, что никогда ранее бедняжка не могла постоять за себя. Пока я витала где-то в облаках, ребята, решив, что их общество утомляет меня, откланялись и просили скорее выздоравливать. Я пообещала.
В дверь проскользнула встревоженная Ранни. Ясно, толстая деревянная дверь не давала возможности для качественного подслушивания и теперь женщина испытывала некое душевное томление и переживание за свою подопечную.
- Можешь расслабиться, Ранни! – приподнявшись на подушках, успокоила я. – Папенька был не в духе, это так, но не гневался и посуду не бил…
Кормилица вздохнула и сказала, отводя глаза:
- Милорд только добра тебе желает. И о свадьбе, опять же, сговорился… не за последнего человека выдавал…
Я сделала печальное лицо, мол, сожалею о своей недальновидности.
