Сняла со стены подсвечник с тремя свечами и отправилась в библиотеку. Мне кажется, что я примерно знаю, с чего мне начинать поиски. Камилла должна была не сомневаться в том, что записки её возлюбленного не обнаружат ненароком, а это значит, что они могут находится только в таком месте, которое, кроме неё, никого бы не заинтересовал. К примеру, любовный роман. Нет, не такой, как продают у нас в переходах в мягкой обложке. Где непременно должны были быть изображены томная красавица и горячий красавец-мужчина со следами порока на лице.
Ничего такого тут не было, конечно. Всё очень прилично, но надпись «дамский роман» всё же присутствовала. Именно такие я и заметила в своё время в папенькиной библиотеке. Какой-то шум дальше по коридору заставил меня испуганно вжаться в стену, словно я совершаю что-то противоправное, а не просто возжаждала почитать что-то на досуге.
Да нет, просто показалось. Спокойно закрыла за собою дверь в библиотеку и подтащила небольшую лестницу для того, чтобы начать с верхней полки.
Насколько я помнила из опыта прошлой жизни, преступники предпочитают прятать улики выше уровня глаз. Думают, что кто-то полениться лезть наверх? Возможно, что-то иррациональное. Я вытащила первую книгу и пролистала её. Ничего. То есть, никакого постороннего листка не выпало, да и вклеено тоже не было. Ничего, отрицательный результат – это тоже результат.
Повезло мне на третьей по счёту книге. В середине какого-то нудного трактата, в котором было сказано про бедную камеристку, мечтающую о благородном лорде, были вставлены листки, явно, не имеющие отношения к этому опусу.
Ну, что я говорила? Немного опыта и, конечно же, дедукции, помогло мне отыскать эти записки. Я тут же их выдрала без особого огорчения заметив, что кое-где они были повреждены. Ничего, мне только прочесть… рыдать над ними тёмными длинными ночами я была не намерена…
Для начала, это были не какие-то там любовные записульки, вовсе нет, это настоящие любовные поэмы, где автор в самых куртуазных выражениях признаётся в любви к Камилле, называя её самым прелестным цветком в этих горах и утверждая, что только мысли о её благосклонном взгляде заставляют его сердце биться.
Так, это всё здорово, конечно… но как же имя пылкого возлюбленного? «Пылкое сердце»? Нет, он это серьёзно? Оказывается, более чем. Так вот, Пылкое сердце в каждом своём опусе утверждал, что он «старый солдат, не знающий слов любви…», но при всём при этом не настаивал на очной встрече.
