Нет, я всегда поддержу все твои начинания и даже смогу извлечь определённую выгоду, но всё же…
Я хихикнула, забираясь под одеяло и пробормотала:
- Более подходящим делом, говоришь? Звучит на редкость тоскливо, согласен? Возможно, потом, когда мне будет уже за семьдесят, я непременно воспользуюсь твоим предложением и даже освою несколько техник вышивки... или буду рисовать картины... – я немного поёрзала, вспоминая, чем их рисуют, гуашью, что ли… но супруг не оценил моего юмора и взирал на меня, словно я ему в душу плюнула.
- И не нужно смотреть на меня с укоряющим видом пожилой девы, которую ущипнул за попу конюх. Хорошо, хорошо, можешь сообщить мне, чем предпочитает заниматься твоя матушка? Глядишь, у меня ещё есть шанс стать приличной столичной женщиной?
- Не знаю, что тебе сказать, Камилла, - невесело усмехнулся Маркас. – Никогда не разговаривал с леди Эмилией так долго, чтобы выспросить о её хобби. Но, полагаю, что они находятся где-то в плоскости сплетен, мелких козней своим заклятым подругам и способности восхищаться проделками своей маленькой собачки.
Я села на кровати и уставилась в спину мужа. Нет, он никогда мне не говорил о матери… хотя я никогда и не спрашивала, если уж быть честной… неужели, леди никогда не интересовалась судьбой своих детей? Маркас дёрнулся, словно услышав мой вопрос, и спокойно сказал:"
"- Нет, никогда не интересовалась. Мы с Тони всегда жили с отцом, а мать предпочитала быть при дворе, у неё есть комнаты в королевском дворце. Отец же появлялся там только тогда, когда это было необходимо по протоколу, и его всегда тяготила эта обязанность.
Так что леди Эмилию сложно назвать образцовой матерью… помню, как в детстве обижался на неё за это, но Тони всегда говорил, что я слишком строг к ней и что нужно просто дать ей шанс проявить себя, показать, какая она на самом деле… возможно, что это и так… а сейчас спи, ты на самом деле выглядишь утомлённой.
Я послушно закрыла глаза и расслабилась, размышляя о том, что я сейчас услышала. Дыхание Маркаса давно выровнялось, он крепко спал, а я всё не решалась покинуть нагретое место возле его подмышки.
Однако, отругав себя за слабохарактерность, заставила осторожно выползти, нашарить в темноте халат и какие-то войлочные чуни, заменяющие домашние тапки, подошла к двери и аккуратно выглянула из комнаты. Судя по всему, большая часть гостей уже разбрелась по своим комнатам и только особые стойкие продолжали напиваться и вели задушевные застольные беседы на тему: «Ты меня уважаешь?».
