Она посмотрела мне в глаза и сказала: «Любимыми не бросаются, Зоя! И их не предают! Подумай об этом!»
«Я уже подумала, – усмехнулась я. И добавила с вызовом: – И вообще, я выхожу замуж!»
Нина вздрогнула и посмотрела на меня с такой брезгливостью, будто раздавила огромную жабу.
Она молча кивнула и пошла прочь.
А я ревела часа три или больше. Никак не могла успокоиться.
Через две недели после свадьбы я объявила мужу, что беременна.
Он очень обрадовался и сказал, что теперь есть все шансы просить трехкомнатную!
Я посмотрела на него и ничего не ответила.
Да и как я могла его осуждать? Я, предательница и лгунья?
Мать все подстроила – с моими сроками и родами. Ее подруга работала заведующей отделением в роддоме на окраине города.
Подруга хмыкнула: «Вы не первые и не последние! Таких «честных» у нас полроддома!»
Словом, все срежиссировали. Просто как по нотам!
Ну и я роль свою сыграла неплохо.
Тринадцатого марта я родила тебя. Мою дочь. Ты родилась мелкой – наверное, сказалась моя тревожная беременность.
Два шестьсот, сорок шесть сантиметров. Вполне сошла за недоношенную – спасибо тебе!
Муж ничего не заподозрил, и мы стали жить.
Квартиру и вправду дали трехкомнатную. Сочли его перспективным работником. Он лихо двигался по служебной лестнице. Лихо!
Вскоре его перевели в горком. Дали черную «Волгу». Служебную дачу. Еженедельные продуктовые заказы. Причем такие, что хватило бы на три многодетных семьи."
"Были и спецсекции, где мы одевались. Мы – жены партийных работников. Слуг народа. А народ тогда томился в очередях за куском колбасы.
Мне было немного неловко, но… Я ни от чего не отказывалась.
Мы с тобой ни в чем не нуждались, ни в чем. Немецкая коляска, чешская шубка, югославская обувь… Ты была одета как куколка! Ведомственный детсад – с черной икрой, фруктами не по сезону. Елки в Кремле, путевки в лучшие санатории Крыма…
Ну а про все остальное… Я тебе не скажу. Потому что стыдно. Стыдно матери говорить такое дочери.
Хотя нет, скажу! Смелости наберусь и скажу. Как мутило от его запаха, от прикосновения.
Как я с удовольствием подмечала его огрехи, и мне становилось от этого легче. Как ненавидела. Все расскажу. Если смогу. А я смогу, обещаю тебе!
Чтобы была тебе наука, девочка! Любимыми не бросаются и любимых не предают!
Ох, какая же это правда! Нина Фролова была права.
Кстати, эта Фролова поехала за твоим отцом! После суда. Сначала носила ему передачи. Нашла адвоката. Достала денег. Срок дали минимальный.
И после суда поехала за ним.
