Закончив все оформительские дела, в начале октябре выехали. Виктор был слаб, почти ни на что не реагировал и казалось, что окончательно перепоручил свою жизнь жене. Взялась? Ну тогда и отвечай!
В аэропорту их встречали представитель больницы и переводчица. Первый – этнический немец из Прибалтики, молодой мужчина с мучнистым лицом и равнодушными глазами, в которых читалось: «Вы для нас материал, а не люди. Мы на вас зарабатываем». Переводчицей оказалась совсем молодая девочка. Питерская, вышедшая замуж за немца. Была она сильно простужена и не отнимала платок от красного носа.
Леля удивилась: раз представитель больницы оказался русскоговорящим, зачем им еще и переводчик? Срубить лишние деньги?
Переводчица растерянно переводила взгляд с коллеги на Лелю и громко сморкалась.
– Вы свободны! – жестко сказала Леля. – Идите домой и лечитесь! А то еще заразите нас, а нам это, простите, совсем ни к чему! Своих проблем, знаете ли! К тому же вам, милая, не объяснили, что у таких больных снижен иммунитет?
Переводчица мелко закивала, страшно смутилась и поспешила к выходу.
Ее коллега скорчил недовольную физиономию: все ясно, дамочка та еще цаца! Все эти, из России, да еще и с деньгами, чувствуют себя королями. А мы для них – обслуга.
Леле было на их недовольство глубоко наплевать. Предстоял очередной и, скорее всего, самый долгий и сложный виток новой борьбы – за саму жизнь. А тут нужна твердость.
Она грустно подумала: «И здесь тоже деньги вытрясают. А проколы – пожалуйста, вот они! Да, везде люди, что говорить».
По счастью, в больнице их быстро оформили, проводили до палаты – большой и светлой, конечно, со всеми удобствами. Была она еще и уютной – никаких белых штор, никакой казенщины: теплые цвета, ковер на полу, картинки на стенах. Крошечная кухонька с микроволновкой, чайником и даже с нарядным сервизом. На тумбочке стояла минералка, в холодильнике – две пачки сока, и на журнальном столике – букет из розовых крокусов. Мило.
Приветливая медсестра кивнула:
– Отдыхайте! А завтра начнется работа.
Покормив мужа и уложив его отдыхать, Леля спустилась в кафе на первом этаже. Взяла апфельштрудель и большую чашку кофе. Села за столик у окна с видом на огромный, бесконечный парк. Деревья уже начинали краснеть и желтеть, но яркий зеленый преобладал и еще пытался отстаивать положение лидера. Возле парка притулилось и озерцо – совсем небольшое, правильной овальной формы. По нему медленно, с достоинством плыла пара прекрасных лебедей, белый и черный.
