Ущемить боялась. Унизить. Показать, кто в доме хозяин.
Дура, конечно… Но раз уж так повелось…
Ладно, что вспоминать и ворошить. Виктор – близкий человек, муж и отец ее единственного ребенка. Любимый мужчина.
Кстати, когда умер дед Семен, он ее совсем не поддержал. Да и в болезни матери тоже. Простила. Снова простила. Убедила себя: муж ее деда никогда не любил, слишком разные люди. С похоронами тогда помог Димка, дедов водитель. Водителем личным он в то время быть перестал – дед в водителе почти не нуждался. Если было нужно, возила тогда его она, внучка.
Когда умер дед, она растерялась. И тут возник Димка – как Хоттабыч из лампы:
– Лариса Александровна! Вы не волнуйтесь – я все сделаю сам, дядя Семен будет доволен!
Последние слова были нелепыми и даже смешными: «Будет доволен!» Но так и вышло – все было организовано четко и грамотно. Дед бы точно был ими доволен. На Димку, уже повзрослевшего и заматеревшего, Леля, конечно же, внимания не обратила. Во-первых, не та ситуация, а во-вторых, тогда еще сильно и горячо любила мужа.
Но – отметила мимоходом – Димка облагородился, научился выбирать одежду и стрижку, и его простоватое лицо было добрым и милым. Участливым. Вообще, он был настоящим. Надежным.
Спросила у него тогда, в основном из вежливости, не из интереса:
– Ну как вообще? Женился?
Он скупо кивнул:
– Все в порядке.
Углубляться не стал. Леле это понравилось: такая душевная чуткость. Понимал ведь, что спросила она для проформы, даже не из любопытства.
Когда прощались на выходе из ресторана, где проходили поминки – на которые, кстати, пришло много народу, – Леля его чмокнула в щеку.
– Спасибо, Дим! Что бы я без тебя… – И хлюпнула носом.
Заметила – Димка, уже зрелый и взрослый мужик, прошедший Афган, залился краской и отвел глаза. Приобнял ее и губами дотронулся до ее волос.
Машинально отметила, что у него дрожали руки."
"Она человек благодарный, это уж точно. Добро помнит всегда. Ту Димкину неоценимую помощь запомнила. После этого она не видела дедова шофера много лет.
Встретились случайно, мимоходом, лет через семь или восемь. Столкнулись на выходе из Даниловского рынка.
Леля, как всегда, торопилась – заскочила купить копченой рыбы на день рождения мужа, тот ее очень любил. В дверях ткнулась в грудь высокому мужику и подняла глаза – извиниться.
На нее смотрел улыбающийся Димка.
– Ну, Лариса Александровна, вы уж поосторожнее, а?
Она смутилась – была в полном беспорядке, без косметики, в дурацкой Катькиной шапочке-чулке на голове.
