Я хотел видеть рядом девушку, которая способна себя защитить, а не святошу, подставляющую щеки под удары…
Я безумно боялся, что произошедшее той ночью в трейлере может повториться. Не прикасался к тому, чего никогда не пробовал. Никогда не запирал комнаты, в которых мы оставались. Научил ее стрелять и всегда держал оружие возле кровати. Я бы скорее предпочел, чтобы меня застрелили, чем пережить подобное заново.
Лилиан стала незаменимой частью группы. Она никогда не выходила на сцену, но ее идеи для шоу, энергетика, шикарный мрачный юмор сделали ее тем клеем, на котором все держится.
Расхождения у нас были только в одном: сатанизм оставался для меня всего лишь маскарадным костюмом, который я надевал, выскакивая из-за кулис. Забавой, опасной игрушкой, которой пугаешь прохожих. Публика с удовольствием ела этот пирог, а раз так, я был готов непрерывно его печь.
Но для нее это не было игрой, она воспринимала все сатанинское всерьез. Я это не сразу понял, а когда понял – просто махнул рукой.
Любимая хочет устроить жертвоприношение? Без проблем, пойдите купите ей пару кроликов. Хочет настоящей кровью залить сцену и разбросать по ней настоящие кости? Пожалуйста, если ее друзья-врачи могут раздобыть все это добро. Хочет всю ночь курить забористую дурь и читать «Сатанинскую библию»? Я не против, пока это ее веселит. Хочет набить печать Бафомета на всю грудь? Вперед, потехи ради я вытатуирую себе такую же на спине."
"Я был рядом с ней, подозревал, что с ней происходит что-то неладное, но не придавал этому значения.
Наоборот – подкидывал дрова в этот костер. Обсуждал с ней дурацкие книжки по оккультизму, которые она читала. Разбирал отрывки из ее «Сатанинской библии», которую она невесть откуда притащила. Не возражал, когда она начала называть себя Лилит, а меня – Самаэлем[53]. Только смеялся, когда она запретила произносить дома восклицания вроде «о боже!», «о господи!», «святые угодники!»…
Однажды она спросила, верю ли я в то, что Дьявол придет на землю и что земная женщина забеременеет от него, а потом появится на свет сын Сатаны, рождение которого станет предвестием апокалипсиса.
«Конечно, верю, любовь моя. Разве дьявол может не верить в себя самого? И, кажется, я уже даже нашел для себя подходящую земную женщину», – ответил я ей тогда.
Идиот, знал бы я, как тонок лед ее психики. И таких разговоров она затевала множество, но я был слеп и глух.
